Марина Влади. Командор ордена Искусств и литературы

Трудно себе представить иную Колдунью-Олесю, не в облике актрисы, прочно занявшей своё место в кино после шведско-французского фильма 1956 года «Колдунья» Андре Мишеля, снятого по мотивам повести Александра Куприна «Олеся». Это было полное попадание в образ и поистине триумф для восемнадцатилетней Марины, началом её звёздного пути. Она снялась в фильмах по мотивам Достоевского, Чехова зарубежных режиссёров. 
В 1959 году она впервые побывала в России как участница Недели французского кино в Москве. В 1968 году приехала на съёмки советско-французского фильма режиссёра Сергея Юткевича «Сюжет для небольшого рассказа» об истории создания Чеховым пьесы «Чайка» и взаимоотношениях писателя с Ликой Мизиновой, которую с блеском сыграла. Тот год стал знаменательным для актрисы и Владимира Высоцкого, с которым она познакомилась годом раньше, посетив во время V Московского международного кинофестиваля спектакль Театра на Таганке «Пугачёв», в котором Высоцкий играл пугачёвского атамана Хлопушу, бунтаря, закованного в цепи. Исполнитель потряс, вечер удался, а общение через год привело к двенадцатилетней совместной жизни. 
Симферопольцы близко познакомились с ней в 1989 году. Приехала в рамках организованного Союзом театральных деятелей СССР тура по презентации книги «Владимир, или Прерванный полёт», вышедшей в парижском издательстве «Файяр», а затем на русском языке в московском «Прогрессе». Эпиграфом к повествованию автор выбрала строки из всем известного стихотворения Высоцкого - «А на нейтральной полосе цветы необычайной красоты». Текст предварила посвящением: «У Володи было много друзей. Одни встречались с ним каждый день, другим лишь удавалось иногда попасть на его концерты, третьи только слушали магнитофонные записи. Но все они были друзьями. Для них - этот перевод на русский». 
Как отметила гостья, на поездку с книгой в Россию решилась не сразу, а только после того, как увидела документальный фильм студента ВГИКа Петра Солдатенкова «И улыбались мне, ломая крылья», который она назвала прекрасным. 
С просмотра его и началась встреча в Концертном зале музыкального училища. 
Смахнув слезу, Марина Владимировна призналась:
- Мне очень тяжело возвращаться в прошлое. Написать о Володе меня просили сразу после его ухода, но приняла решение только спустя пять лет, когда увидела, что имя его стали активно эксплуатировать, пьесы о нём появились, рассказы, в которых вранья хватало. Много «лучших друзей» вдруг возникло, и все они заявляли, что любили его, помогали, понимали его. А самого Высоцкого по-прежнему не публиковали. Если бы его публиковали, я бы не взялась за перо - он сам о себе всё сказал. Но когда я увидела, что его пытаются представить совсем не таким, каким он был на самом деле, что начинается мумификация Высоцкого, я сказала себе: надо писать. И ещё сыграло в моём решении роль то, что Володя часто говорил: «Ты должна писать. У тебя такие письма получаются!». Моей целью было - создать его портрет. Человека, который умер в 42 года. И попытаться объяснить, почему он так мало прожил. И кем он был для окружающих. Он был намного более интересным и более сложным человеком, чем его кое-кто пытается сейчас изобразить. Но эта книга - ещё и рассказ о том, как интеллигентные творческие люди жили в Советском Союзе в 70-е годы. 
И о тех, кто искренне любил Володю и помогал ему. Я на два года оставила работу в кино, каждый день бралась за перо. Было очень-очень трудно, хотя испытывала замечательное вдохновение. И моменты счастья настоящего снова испытала. Но и в большую печаль погрузилась, вновь переживая годы нашей жизни.
На мой вопрос, считает ли она Высоцкого счастливым человеком, ответила с уверенностью:
- Безусловно! Я и пишу про его счастье. Я знаю, что те двенадцать лет, которые нам с ним были отпущены, Володя жил именно с этим ощущением, несмотря на трагичность своего сущест­вования, как творческой личности, которая не видит свои вещи напечатанными. Считаю, что это самая большая трагедия поэта, писателя. Я сама теперь писатель, смею думать. Если бы я не видела то, что написала, напечатанным, я заболела бы. Так и он болел. Он был для всех актёром, и всё, а считал себя, прежде всего поэтом. Лауреат Нобелевской премии Иосиф Бродский первым назвал его так, и Володя был очень благодарен ему. А ему не только это не разрешали, но даже ко мне, к жене своей, не мог приезжать целых шесть лет, пока мы не добились гостевой визы для него. Такое недоверие к человеку очень патриотичному в душе просто оскорбительно. А при его-то гордости! Он никогда и не думал о том, чтобы остаться на Западе. Он прямо об этом сказал в Нью-Йорке, в популярной передаче Си-Би-Эс «60 минут»: «Уехать из России? Зачем? Я не диссидент, я артист». Все гонорары, которые я получаю здесь, остаются в Советском Сою­зе. Они идут на то, чтобы память о Володе жила. 
Я заказала скульптору Геннадию Распопову памятник. Он изобразил Володю в роли Гамлета, и он установлен во дворике Театра на Таганке. Часть средств от продажи моей книги поступят в фонд создания в Москве Музея Владимира Высоцкого. 
Назвав участников встречи собеседниками, Влади создала непринуждённую обстановку, вопросы были самые разные, и на все предельно откровенные ответы. 
Призналась, что ей категорически не нравится памятник на Ваганьковском кладбище. 
- Памятник на могиле установлен без моего согласия. Я считаю, что он настолько неэстетичен, что совершенно неуместен - нелепая изуродованная фигура и нагромождение ненужных деталей. Мне подарили настоящий кусок звезды, и я очень хотела положить его на могилу Володи. Просто земля, и на ней сгоревший кусок звезды… К несчастью, так не случилось, и я благодарна астрономам Крымской обсерватории, назвавшим вновь открытую планету между орбитами Марса и Юпитера Владвысоцкий. В Международном каталоге планет она значится под номером 2374. Теперь я смотрю на звёзды и улыбаюсь от мысли, что среди множества планет в огромной галактике блуждает маленькая светящаяся точка, и это вечно живое небесное тело связано с именем моего мужа. А то, что установлено на могиле… Перечитайте его «Памятник». Пророческие строки, родившиеся за семь лет до ухода.
Я хвалился косою 
саженью -
Нате смерьте!
Я не знал, что подвергнусь 
суженью
После смерти.
Но в привычные рамки
 я всажен -
На спор вбили,
А косую неровную сажень
Распрямили…

…И паденье меня 
не согнуло,
Не сломало,
И торчат мои острые 
скулы
Из металла!
Не сумел я, как было 
угодно -
Шито-крыто.
Я, напротив, ушёл 
всенародно
Из гранита.
Поинтересовавшимся, чьё творчество особенно ценил Высоцкий, назвала актёров Аллу Демидову и Михаила Ульянова, поэтов - Иосифа Бродского и Беллу Ахмадулину.
Об отношениях к нему Андрея Вознесенского, Роберта Рождественского и Евгения Евтушенко распространяться не стала, коротко сказала, что из них больше всех сделал для него Рождественский. А Вознесенский и Евтушенко обещали помочь и никогда не помогали. Любить любили, а помогать не помогали.
Опровергла слухи о том, что она увезла с собой во Францию все рукописи Высоцкого.
- Это не так. Всё сдали в Центральный государственный архив литературы и искусства. 
В завершение выразила надежду, что взаимоотношения Советского Союза и Франции будут крепнуть, а она вносит вклад в это как президент общества «Франция - СССР».
Домашние библиотечки симферопольцев пополнились книгой с автографом автора, и она поможет разобраться в феномене Высоцкого, к которому с полным основанием можно отнести слова: «Поэт в России больше, чем поэт!». Видимо, и это имел в виду известный советский писатель и литературовед Виктор Шкловский, сказав: «Люди слушают Высоцкого и вспоминают, что они люди».
После Симферополя путь звезды лежал в Москву, где её принимали в Доме актёра и в Театре эстрады. Затем - Ленинград, Пермь, Алма-Ата. Перед отъездом актриса призналась, что волновалась - очень хотела быть понятой крымской пуб­ликой, а после встреч здесь волнение утихло, пришла уверенность, что и в других местах будет такая же тёплая доброжелательная атмосфера, располагаю­щая к доверительности.
Постепенно её увлечение кино ослабевало. После 2000 года она снималась крайне редко. Последним фильмом стала франко-бельгийская картина «Ты будешь жить, моя дочь». 
А литературу, общественную деятельность и сохранение памяти о Высоцком не оставляла. Написала несколько книг, среди которых мемуары «24 кадра в секунду», романы и рассказы, получившие высокую оценку читателей и критиков.
Её полёт оборвался через сорок шесть лет после «ушедшего всенародно из гранита» мужа, как он предрёк себе.
 Вместе они сыграли только в одном фильме - венгерской драме «Их двое». А имена их сплелись навсегда.