Полковой комиссар

Извещение о том, что её «сын, полковой комиссар Михайлов Борис Евгеньевич, пропал без вести 3 июля
1942-го» из Центрального бюро учёта потерь Управления подготовки и комплектования ВМФ (морским лётчиком был офицер) отправили в Ленинград 25 февраля 1943-го, после прорыва блокады города. Только вот получила ли горькую весть пожилая женщина, или, не пережив холодные зимы войны и голод блокады, уже встретила сына в вечности… Копию похоронки направили Ленинградскому военкому; возможно, переслали и в Чкалов, где ждала жена, по документам «Бойкова Н. М.», быть может, дети… Но память всё равно жива в потомках защитника Родины, пусть - на портале «Бессмертный полк Санкт-Петербурга» страницу героя ведёт двоюродная правнучка Анна.
А копия извещения и в военном архиве хранится, на портале «Память народа» выложена. Там же и Указ президиума Верховного Совета СССР от 23 октября 1942-го «О награждении орденами и медалями начальствующего и рядового состава Военно-Морского Флота». Под 26 номером в списке награждённых орденом Красного Знамени значится полковой комиссар Борис Евгеньевич Михайлов. Уточнения «посмертно» нет, но офицера, звание «полковой комиссар» соответствует общевойсковому «полковник», не было уже больше трёх месяцев.
А изначально, 22 июля
1942-го, погибшего представляли к ордену Ленина. Подписанный командующим Военно-Воздушных Сил Черноморского флота генерал-майором Василием Ермаченковым и военкомом ВВС ЧФ бригадным комиссаром Николаем Кузенко, есть в архиве. Из него узнаём, что Борис Михайлов, 1909 года рождения, был военным комиссаром 3-й особой авиационной группы ВВС флота, из рабочих, коммунист с 1930-го, а в Красной Армии с
1931-го, наград не имеет. «Убит 3 июля 1942 года в бою на аэродроме «Херсонесский маяк», Севастополь».
И описание подвига: «За время обороны Севастополя полковой комиссар товарищ Михайлов проявил себя как бесстрашный Сталинский комиссар, личным примером воодушевлявший лётчиков, техников, полит­работников, командиров и бойцов на самоотверженную оборону Черноморской крепости. Презирая опасность, несмотря на ураганный артиллерийский и миномётный обстрел и бомбометание с воздуха, он всегда находился на аэродромах и в частях, практически руководя боевой работой. За период третьего наступления немцев (началось 7 июня. - Ред.) на Севастополь, лично совершил шесть боевых вылетов, из них ночью - три, бомбя и расстреливая из пулемётов фашистских захватчиков. Полковой комиссар товарищ Михайлов до последнего момента эвакуации находился на аэродроме «Херсонесский маяк», руководя обороной и отправкой личного состава с аэродрома». Личный состав, правда, был только командный…
Сынишка Борис родился у Евгения и Валентины Михайловых из Санкт-Петербурга Российской империи в 1909-м (по иным данным - на год раньше). О судьбе отца неизвестно, может быть, погиб в Первую мировую или уже в Гражданской войне. Парень же окончил фабрично-заводскую школу, работал токарем, а в 20 лет от рабочего класса стал одним из 25 тысяч посланцев, кто отправлен на целину колхозы создавать. Потом военно-политическая школа, где командовал отделением, а с «августа 1938-го, - как писал в автобиографии, фрагменты приводятся в статье «Крылатый комиссар», «Красная звезда», 1963 год, - работаю в должности комиссара 115-го морского авиаполка ВВС Тихоокеанского флота». Направили после окончания школы, а «лётной подготовки не имеет». Он сам её приобрёл, выучился искусству пилота, чтобы не отставать от однополчан, быть примером не только на земле, но и в небе. И строки из характеристики: «Товарищ Михайлов с исключительной любовью приступил к освоению лётного дела. Каждую свободную минуту он использовал для изучения материальной части. Технику пилотирования на самолёте
МБР-2 в воздухе отрабатывал «отлично», технику взлёта, расчёта и посадки отработал «хорошо». Обладает отличными качествами командира-лётчика, инициативен, смел, решителен и умеет хитрить. Достоин звания «старший лётчик». Потом служба на Балтийском флоте и начало Великой Отечественной, военком авиационного бомбардировочного полка, вылеты на бомбёжку фашистских аэродромов. Друзья отзывались о нём: «Умеет в нескольких словах объяснить трудности обстановки и увлечь людей на подвиг. Сам в воздушных боях всегда идёт на самые трудные задания».
В начале 1942-го - перевод на Черноморский флот, комиссар 2-й авиабригады, с мая - комиссар 3-й особой авиагруппы Севастопольского оборонительного района. Авиагруппа прикрывала с воздуха Севастополь, корабли, что ещё прорывались к нему с подкреплением и боеприпасами; ударяла по врагу, оккупировавшему остальную часть полуострова. Командиром группы был полковник Георгий Дзюба, он ещё смог эвакуироваться с последним самолётом. Комиссар тоже должен был, но остался с городом и его защитниками до последнего. Объяснял им, раненым, брошенным, что «командование эвакуируется для организации новой обороны»… Понимал, что уже не будет обороны, не будет обещанной эвакуации гарнизона, самолётов больше не будет. Но успокаивал людей, собравшихся у Херсонесского аэродрома: «Я остаюсь для приёма самолётов!». На портале «Виртуальный некрополь Севастополя» есть цитаты. «Посадка и вылет командования Севастопольского оборонительного района (СОР) во главе с Филиппом Октябрьским, по словам командира самолёта ПС-84 Скрыльникова, стоявшего в отдельном капонире, оставленном в Севастополе ещё с вечера 29 июня и находившегося в готовности №1, проходила в драматической обстановке. Она складывалась так, что посадке командования СОРа, сопровождающих лиц и вылету самолёта могла помешать многотысячная неуправляемая толпа - бойцы, командиры, гражданские лица, пытавшиеся улететь. Их возбуждение росло с каждым улетающим самолётом. Командование СОРа с трудом пробилось к самолёту». Тогда-то и отказался лететь Борис Михайлов. Их немного было, высшего комсостава, кто остался, кроме Бориса Евгеньевича: командир 109-й стрелковой дивизии, комендант 1-го сектора обороны Пётр Георгиевич Новиков;
командир 456-го пограничного полка Герасим Архипович Рубцов; начальник штаба береговой обороны Иван Филиппович Кабалюк;
командир 30-й батареи Георгий Александрович Александер, его военком Ермил Кириллович Соловьёв, помощник Василий Иванович Окунев; главный хирург Приморской армии Валентин Соломонович Кофман; начальник медслужбы морской базы Михаил Захарович Зеликов; начальник 41-го военного госпиталя Моисей Абрамович Злотников; начальник артиллерии 95-й стрелковой дивизии Дмитрий Иванович Пискунов; командир 35-й береговой батареи Алексей Яковлевич Лещенко. Лишь двоим последним повезло дожить до Великой Победы, остальные - героически погибли, на долгие годы оставшись официально «пропавшими без вести».
Борис Михайлов всё посылал безрезультатно на материк шифровки с просьбой прислать боеприпасы и самолёты для эвакуации раненых… «По данным
В. Мищенко, цитируется по книге Игоря Маношина «Героическая трагедия», в 19 часов 2 июля три танка противника с автоматчиками на броне прорвались между 35-й батареей и берегом Казачьей бухты и заняли позицию в оконечности южного берега бухты Солёной, где, крутясь на одной гусенице, зарылись в землю и повели огонь по доту, где ранее располагался
командный пункт 3-й особой авиагруппы, а также другим сооружениям аэродрома. Во время наблюдения за обстановкой через верхнее вентиляционное отверстие дота прямым попаданием снаряда немецкого окна был убит руководитель обороны аэродрома полковой комиссар Б. Михайлов. По утверждению В. Мищенко, бывшего в момент гибели в доте, это произошло в 19.15 2 июля 1942-го». И братская могила на полуострове Маячный, 392 павших защитника Севастополя, 28 фамилий, в том числе и полкового комиссара, известны. Помним!

Фото с портала
«Память народа».