Миг в 1418 дней

«Короткий миг остался до восхода,/ И столько же до яростных атак», - спустя годы напишет поэт Александр Сидоровнин о рассвете 22 июня 1941-го. Мы сегодня знаем, когда и как всё началось, а тогда никто не знал из простых людей, да и власти, хоть и были предупреждены разведкой, но всё равно не верили, надеялись ещё оттянуть… И с полночи 22 июня в Кремле Иосиф Сталин проводил совещание, и тревожные сводки поступали, и готовность по войскам объявлена, но с приказом «не поддаваться на провокации». Потому и пытались не поддаваться… до последнего. Фашисты разделили войска, должные напасть на Советский Союз, на три группы армий: «Север» - захват Прибалтики и Ленинграда, «Юг» - Киев, Одесса, Ростов-на-Дону, Севастополь, Кавказ, нефтяные промыслы Грозного, Баку, и «Центр», направления боя -  Москва. Там, под Москвой, в декабре 1941-го наши войска отбросят танковую группу Хайнца Гудериана, но вечером, 21 июня, он ещё записал в дневнике: «Русские ничего не подозревают о наших намерениях. Во дворе крепости Бреста (её защитники потом месяц продержатся. - Ред.), который просматривался с наших наблюдательных пунк­тов, под звуки оркестра они проводили развод карау­лов. Береговые укрепления вдоль западного Буга не были заняты русскими войс­ками». Наши старшие поколения, готовясь к войне, не поддавались на провокации. А враг уже заводил двигатели танков и самолётов, немецкие минные заградители вышли из финских портов и заминировали выходы из Финского залива, потом с финских аэродромов поднимутся бомбардировщики на Кронштадт... Три из них смогут сбить зенитчики из Петергофа - приказ открыть огонь на свой страх и риск отдал дежурный Савелий Кушнерёв. Такой же приказ минутами раньше рискнул отдать и Иван Елисеев, начальник штаба Черноморского флота, - фашистские бомбардировщики, взлетевшие с аэродромов Румынии (ещё одного приспешника фашистов), бомбили Севастополь. Бомбардировщики в сопровождении истребителей, самолёты без опознавательных знаков, системы наблюдения ПВО Севастополя засекли около трёх часов ночи, 22 июня, в 3.06 поступил приказ открыть по ним огонь. Зенитки сбили один самолёт, но враг успел сбросить первые магнитно-акустические морские мины, чтобы заблокировать корабли в бухте. Первая мина упала в море в 3.13, потом ещё несколько - на них днём в Карантинной бухте подорвался буксир СП-12, первый экипаж Черноморского флота (на Балтийском флоте первым будет экипаж судна «Рухно), павший в войну: Владимир Андреев, Кирилл Акентьев, Леонтий Бондаренко, Матвей Борц, Александр Балачевский, Николай Годына, Алексей Дениско, Пётр Ерёменко, Александр Николаев, Иван Маруненко, Владимир Корытцев, Николай Коваль, Алексей Ларионов, Владимир Машко, Михаил Мартынюк, Алексей Ноздрачёв, Василий Полевой, Николай Попов, Николай Прилуцкий, Мария Обориева, Владимир Розанов, Андрей Селянин, Борис Сосновский, Феодосий Шинкевич, Михаил Швец… Но первыми погибшими в Великой Отечественной, ещё не объявленной, в 3.48 стали мирные севастопольцы с улицы Подгорной (ныне - в честь погибшего в оборону начальника горотдела НКВД Константина Нефёдова): 13-летняя Лена Каретникова, её тётя Варвара Соколова, командир группы самозащиты домового комитета, бабушка Александра Белова, 3-летний Вадим Бабаев и его родители Августа и Абрам, 9-месячный Виталик Годуадзе и его родители Анна и Борис, Ольга Полянская, возможно, няня мальчика, М. Помазан, Фёдор Дёмин, Мария Макух (Макуха), Стефан Панелоти, Сара и Иосиф Мангупли, Прас­ковья Коврига (Корвиго), Наталья Уханова-Попова, три неизвестных женщины и неизвестный мужчина. Думали, что с парашютом спускается диверсант, взрослые бросились задерживать, а оказалось - мина. Через три минуты после рассвета.
А может, первым в войне погиб пограничник - ведь за три минуты до мины на Подгорной фашистская группа атаковала 1-ю заставу 86-го Августовского погранотряда у деревни Головенчицы Белорусской ССР; 42 бойца командира Александра Сивачёва против нескольких сотен врагов. У наших - станковый пулемёт, лента на 250 патронов, 3 - ручных на 47 патронов каждый; 37 винтовок по 5 патронов в обойме; несколько дополнительных пулемётных лент и обойм; четыре ручные гранаты на каждого и всего 10 противотанковых на заставу. У них - автоматы, гранаты, пушки, танки… 12 часов наши герои держали оборону до последнего пограничника. Так же держались с половины пятого и остальные 659 застав на западной границе, до пяти суток держались, погибали пограничники - около 17 тысяч…
Брестскую крепость, как говорил враг - Брест-Литовск, фашисты атаковали после артподготовки.
И тоже до объявления вой­ны, с 3 часов 15 минут первых артзалпов, с 4.15 утра первых немцев у стен крепос­ти.
И тоже несколько тысяч погибших - гарнизон, школа шофёров, пекарня, хозслужбы; семьи офицеров и прапорщиков; новобранцы, в списки ещё не включённые. Оборону держал сводный отряд Ивана Зубачёва, его пленят тяжелораненого, в концлагере погибнет; а комиссаром был наш земляк Ефим Фомин, погиб 26 июня. И ещё немного имён «брестовцев»: Алексей Бобков, жена Раиса и двухлетняя дочь Азальда, Николай Игнатенко, его мама Акулина Ефимовна и 5-летний сын Гена, Александр Шумаков, его жена Любовь и шестимесячная дочь Света, Иван Акимочин, Пётр Васильев, Андрей Кижеватов, Алексей Наганов, Александр Потапов, Григорий Самусь, Илья Сёмочкин, Николай Тарасов, Владимир Шаб­лонский, Гурген Хачатурян, Вера Хорецкая… «Нас было пятеро: Седов, Грутов И., Боголюб, Михайлов, Селиванов В. Мы приняли первый бой 22. VI. 1941. 3.15. Умрём, но из крепости не уйдём!». «Я умираю, но не сдаюсь! Прощай Родина.
20/VII - 41 г.», «Все умрём за Родину, но не сдадимся!» - штыком выцарапывали по красному кирпичу, кровью на куске простыни писали защитники. «Русские в Брест-Литовске боролись исключительно упорно и настойчиво. Они показали превосходную выучку пехоты и доказали замечательную волю к борьбе», - враг признал волю нашей страны бороться до последнего. А ещё на рассвете войны начали бомбардировки белорусских Гродно, Барановичей, Лиды, Кобрина, Слонима; прибалтийских Вильнюса, Каунаса, Риги, Шяуляя; украинских Житомира, Киева, Львова... И всё до официального объявления войны. О ней посол Германии в СССР Вернер Шуленбург сообщил нашему правительству лишь в 5 часов 15 минут утра: «Правительство Германии не может безучастно относиться к серьёзной угрозе на восточной границе, поэтому фюрер отдал приказ Германским вооружённым силам всеми средствами отвести эту угрозу… Началось величайшее по своей протяжённости и объёму выступление войск, какое только видел мир. Германская армия вторглась на территорию большевистской России!». И новая директива нашим войскам, во многих местах уже неполученная, связи не было: «Всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу».
Часть страны уже сражалась без приказа, а у другой многоцветный мир стал чёрно-белым в 12 часов 15 минут со словами о войне наркома иностранных дел Вячеслава Молотова: «Не первый раз нашему народу приходится иметь дело с нападающим зазнавшимся врагом. Весь наш народ теперь должен быть сплочён и един, как никогда. Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!». Иначе в истории нашей державы быть не могло. Победа была, но какой ценой… Помним!