«Вклад в общее дело»

Уже прорвана фашис­тами основная наша линия обороны - Турецкий, Перекопский, вал, занят Армянск, но отчаянно сражалась 51-я армия, всего лишь пару месяцев назад сформированная на полуострове из частей находившегося здесь 9-го стрелкового корпуса, из мобилизованных и добровольцев - крымчан, в основном не очень призывного возраста. Сражались на второй линии обороны, что ещё несколько недель назад казалась глубоким тылом - Ишуньские позиции. Село Ишунь Красноперекопского района, как и Армянск, несколько лет назад стало «Населённым пунктом воинской доблес­ти», по праву и в память. Тысячи наших бойцов там остались. Не хватило сил, оружия - на рассвете 22 октября враг прорвался к устью реки Чатырлык, и вновь пёр. А наши вынуждены были с боями, но отступать, пытаясь удержать хоть что-то. К 16 ноября не оккупированным немецкими войсками и их пособниками оставался только Севастополь. И в нём уже выходила наша газета, тогда «Красный Крым», в конце октября вынужденная перебраться в приморский город-герой. Ещё с первой обороны «Красный Крым», как до 1952-го называлась «Крымская правда», оказалась, пожалуй, единственной региональной газетой, что продолжала выходить в Великую Отечественную даже после оккупации родного края. Как и для всего Советского Союза, война для газеты началась 22 июня 1941-го с первого, ещё дорассветного налёта врага на Севастополь. Но о том она сообщит только на следующий день - такая особенность печати, а вот коллегам о случившемся рассказал в 
8 утра 22 июня на традиционной редакционной летучке-собрании редактор Евгений Степанов. Ему на рассвете был звонок из Севастополя, о вражеском налёте рассказали очевидцы - собственный корреспондент газеты Леонид Дубнов и специальный корреспондент Михаил Муцит - он был командирован в город накануне, с заданием принять участие в походе одного из кораблей Черноморского флота. Мирное задание пришлось отложить - специальным военным корреспондентом стал коллега, в начале 1942-го погибнув в боях за Севастополь. И награда нашей газеты - медаль «За оборону Севастополя» - тоже его по праву.
- Последующие события развивались с необычайной быстротой, - вспоминал Евгений Степанов. - Враг приближался к Крыму, бешено рвался вглубь полуострова, имея целью сходу захватить морскую крепость. Первые бомбы не были лишь устрашающим актом. Фашисты систематически бомбили Севастополь, чтобы парализовать жизнь города, сокрушить мощь флота. Обстановка складывалась крайне неблагоприятно: в конце сентября бои уже шли на Перекопе. Секретарь областного комитета партии Владимир Булатов вызвал меня, рассказал о положении на фронтах и предложил срочно поехать в Севастополь, чтобы подготовить базу для издания областной газеты «Красный Крым»: «Побывай в горкоме партии и штабе флота. Типография городской газеты не годится - в центре, не защищена от бомбового удара и артиллерийского огня. Переправь оставшуюся бумагу, подбери надёжных сотрудников. Всех остальных отправишь в Керчь». Владимир Семёнович дал мне пистолет, пожал руку. Был он всегда жизнерадос­тен, светел, а в этот раз не мог скрыть усталость и боль. Он последнее время занимался эвакуацией предприятий, продовольствия, людей, формированием отрядов народного ополчения, подпольных групп, созданием продовольственных и боевых баз в лесах и горах на тот случай, если придётся вести в тылу врага партизанскую борьбу. «Подготовишь всё, тотчас заходи доложить. Особенно о людях. Действуй, и будь осторожен».
О людях - это и о сотрудниках, и об их семьях: часть удалось эвакуировать в Керчь, потом на Кавказ; многие всё же остались на полуострове, сполна познав оккупацию. Многие журналисты сражались на Перекопе, оказывались в формируемых партизанских отрядах. Погибали.
- Когда положение Симферополя стало безнадёжным, мы получили команду покинуть город, - вспоминал Евгений Степанов. - Человек десять направилось в Севастополь, где по решению областного комитета партии должна была издаваться областная газета, наборные машины и верстальный цех были перенесены в подвал дома на улице имени Фрунзе. В тревожную, поистине трагедийную ночь мы покинули Симферополь и обосновались в Севастополе. Кругом полыхали пожары. Где-то близко рвались снаряды. В небе гудели самолёты, а лучи прожекторов прожигали тьму. То и дело трещали пулемётные и автоматные очереди. Первые дни в Севастополе были тоже очень тревожными. Причалы загружены людьми, которым предложено эвакуироваться, по улицам бродят в поисках своих частей солдаты. Население дезориентировано различными слухами, которые рождаются, конечно же, с помощью гитлеровской агентуры. Магазины закрыты, света нет, то и дело на город падают бомбы. Вот несут на шинелях раненых матросов с корабля, в который только что угодила фашистская бомба. Вздымается вверх и медленно оседает грудой развалин высокое здание, в котором рванула бомба. Стройно идут в шеренгах моряки - морская пехота, которую уже тогда фашисты назвали «чёрная смерть», направляется на оборонительные рубежи. Несмотря на внешнюю неразбериху, чётко работал военный совет Черноморского флота во главе с командующим флотом Филиппом Октябрьским, городской комитет обороны, возглавляемый секретарём горкома Борисом Борисовым. С ходу начал свою деятельность обком партии, начала выходить областная газета. Жизнь города, несмотря на неимоверные трудности военного времени, стала налаживаться, определились оборонительные рубежи, предприятия были укрыты в штольни.
К концу 1941-го пришлось ещё сократить штат, нескольких сотрудников удалось эвакуировать - «чтобы не было лишних жертв в осаждённом городе», трое осталось: Евгений Степанов, Михаил Муцит, всё чаще на передовой бывавший, и заместитель редактора Абрам Райчук. «Писали, и правили оригиналы, и вычитывали гранки, и составляли макеты, и по очереди вели номер, занимались вёрсткой и вычиткой полос... Были, как в танке, взаимозаменяемы. Трудно было троим перерабатывать весь материал, поступающий в газету. Надо вычитать телеграммы ТАСС, прочитать, отобрать и подготовить к набору корреспонденции наших читателей, написать передовую, подготовить свои живые очерки и зарисовки о севастопольцах. Не хватало подчас и 24 часов суток. Но время неутомимо отсчитывало секунды и часы, приближалось время выхода газеты. А она обязана появиться в положенный час, она не могла, не должна опоздать к своим читателям».
Любой труд журналис­та-газетчика не возможен без печатников, полиграфистов, наборщиков, верс­тальщиков, корректоров, - все тогда работали в полную силу, заглушая ради общего дела личный страх, голод, боль.
- Настоящие севастопольцы, - вспоминал редактор. - Я ни разу не слышал жалоб на трудности, на лишения и невзгоды. Никто никогда не подчёркивал героику своего труда. Все делали работу просто и буднично. Когда им сказали, что газета будет выходить семь раз в неделю, то есть ежедневно, никто не возра­зил. Наоборот, как-то удивительно просто, будто это их сокровенное желание, давно и глубоко продуманное, они ответили: «Иначе и быть не может. Наш труд - наш вклад в дело обороны родного города». И они не уходили с рабочих мест, как и бойцы из блиндажей. Взрывная волна вышибла окна - заделали фанерой, продолжали трудиться. Не раз осколки снарядов и бомб свистели над головами печатников. Люди не уходили в убежище даже во время тревоги: «некогда, газета должна выйти в срок!».
Первый номер в осаждённом Севастополе «Красный Крым» выпустил в воскресенье, 2 ноября 1941 года. «За нашу родную землю, за нашу республику, за свой любимый город мы будем драться так же, как дрались славные патрио­ты, герои исторической Севастопольской обороны, драться упорно и ожесточённо до последней капли крови». Помним!