Истребители

Тимур Фрунзе с Крымом связан ещё до рождения - его отец, Михаил Васильевич, нарком по военным и морским делам СССР в 1920-м командовал Южным фронтом, освобождал полуостров от белогвардейцев. Тимур родился через два с половиной года, в 1923-м, у него уже была старшая сестра двухлетняя Татьяна, а в 1925-м они потеряли отца, через год - маму Софью Алексеевну, потом остались и без бабушки Мавры Ефимовны. Детей усыновил друг отца, сменивший его на посту наркома, Климент Ворошилов. Ему писал Тимур, поступив в Качинскую авиашколу: «Выбор моей профессии предопределён историей.
В современной войне самым грозным оружием будет авиа­ция. Я хотел бы владеть им. Вы не раз повторяли мне слова отца: «Мой сын будет настоящим большевиком. На нём должна быть двойная ответственность: фамильная - кадрового революционера и преемственность молодого поколения». Это справедливо, и я буду выполнять это всегда». Память о Тимуре Фрунзе хранят в «Артеке», как и о других его пионерах, погибших на фронте. Быть может, именно в Крыму парень влюбился в авиацию, ведь она, российская, по сути, зарождалась здесь, ещё с планеризма на горе Клементьева. В 1940-м Тимур окончил военную спец­школу, как и большинство сыновей политиков того времени, вернулся в Крым, в Севастополь - продолжать обучение, чтобы покорить небо. Покорил, но как в песне: «Погибшие в небе за Родину, становятся небом над ней». Малая планета №2178 «Фрунзе», открытая 26 сентября 1969-го астрономом Крымской астрофизичес­кой обсерватории Тамарой Смирновой, названа, конечно, в честь Михаила Васильевича, но можно считать и в честь Тимура Михайловича.
Друзья вспоминали о нём, курсанте, что был «добрым товарищем, весёлым, спортивным, а знания выходили за рамки программы»; о начале Великой Отечественной узнал в Севастополе, боевая тревога на рассвете, ещё до официального объявления вой­ны фашисты уже совершили авианалёт на город, первые погибшие. Желание «сразу на фронт» пришлось подавить - учился: сначала в Каче, потом авиашколу эвакуировали в Саратовскую область, в Красный Кут. Ускоренный выпуск, в декабре 1941-го лейтенант Тимур Фрунзе стал пилотом 161-го истребительного авиаполка 57-й авиадивизии, участвовал в Демянской наступательной операции Северо-Западного фронта.
«С огромным рвением шёл в бой», вспоминали о нём. Увы, тех боёв у парня девять всего, но два самолёта противника, сбитых лично и один в паре. В паре с командиром звена Иваном Шутовым 19 января 1942-го вылетели на патрулирование в районе Старой Руссы. «На высоте 900 метров встретили четыре вражеских истребителя, сопровождавших бомбардировщик, смело и решительно атаковали. Атака была дерзкой и неожиданной для врага, но к четвёрке вражеских истребителей присоединились ещё три. Завязался неравный воздушный бой двух отважных советских лётчиков против фашистских стервятников. Использовав всю огневую мощь своего самолёта в этом неравном бою, лейтенант Фрунзе пал смертью героя». Он до последнего прикрывал командира, чей самолёт был повреждён. Вскоре и его самолёт подбили, а лётчик убит в воздухе - прямо в голову попали. Горящий «Як» врезался в землю неподалёку от деревни Отвидино. Похоронили парня 25 января в посёлке Крестцы Ленинградской области. Похоронку сестре Татьяне отправили, в эвакуации бывшей в Челябинске. После войны она просила, чтобы перезахоронили брата на Новодевичьем кладбище в Москве. Посмертно лейтенанта Тимура Фрунзе представили к ордену Красного Знамени, но 16 февраля 1942-го награждён посмертно медалью Золотая Звезда Героя Советского Сою­за - по решению военсовета армии. Пожалуй, единственный тогда случай, чуть меньше девяти часов боевого налёта, три сбитых самолёта - высшая награда страны за 10 сбитых тогда присваивалась. «Обладал незаурядными лётными качествами, самолётом владел отлично… Отважный истребитель впитал многие замечательные черты своего отца… всегда рвался на исполнение наиболее сложных и ответственных заданий». Не погибни Тимур раньше, всё равно бы Золотую Звезду получил, а может, и не одну. Раненный в том бою товарищ, Иван Порфирьевич Шутов, 1920 года рождения, орденом Красного Знамени награждён, тоже посмертно: не вернулся из боя 28 марта 1942-го, 81 боевой вылет, 6 сбитых самолётов противника.
Орден Красного Знамени, медаль «За оборону Москвы» и у Степана Микояна, рождённого в 1922-м: 14 боевых вылетов, шесть сбитых в группе самолётов противника; «сбит в воздушном бою, имеет ожог третьей степени рук, лица и левой ноги, повреждение коленного сустава правой ноги». Золотая Звезда Героя Советского Союза у старшего сына заместителя председателя Совнаркома Анастаса Ивановича и его жены Ашхен Лазаревны в 1975-м появилась, за испытания новых самолётов. Вспоминал заслуженный лётчик-испытатель СССР, как после военной спецшколы с другом Тимуром Фрунзе в Крым отправились учиться. «Мы ехали поездом до Севастополя, отметив в пути День авиации - 18 августа. А 19 августа качинским автобусом, который подбирал «своих» пассажиров с мос­ковского поезда, добрались до Качи. От Севастополя дорога шла вдоль берега моря, военный городок Кача стоял тоже на берегу моря, вблизи устья одноимённой речушки. Впервые в жизни поднялся в воздух 5 сентября 1940 года. Больше всего запомнились коровы на лугу, казавшиеся крохотными, и морской прибой, как будто на берегу небольшой речки. В апреле 1941 года наша эскадрилья перебазировалась в лагерь на берегу моря, недалеко от деревни Альма-Тамак (Песчаное). Мы шли с винтовками, вещевыми мешками и шинельными скатками. Погода была жаркой, а идти 18 километров. После почти двух часов пути вдруг раздалась команда: «Газы!» - пришлось надеть противогазы, а затем: «Бегом, на рубеж!» - и мы побежали к ложбинке в километре от дороги. Можно представить, какими усталыми мы подошли к месту, где был размечен лагерь. Мечтали об отдыхе, но не тут-то было - новая команда: «Ставить палатки!». У каждого курсанта котелок и кружка зацеплены за поясной ремень, ложка - за голенищем. Из котелка едят поочерёдно первое и второе блюда. Мы с Тимуром экономим время - в один котелок берём суп на двоих, в другой - второе тоже на двоих и едим из одного котелка. В первомайский праздник командование устроило нашей группе «в качестве поощрения» настоящий праздник - выделили автобус, и мы поехали на Южный берег Крыма. Впечатление от того, что предстало перед нами после долгого подъёма по серпантину к Байдарским воротам, трудно передать словами».
А 22 июня 1941-го в Каче подъём по боевой тревоге. «Мы с Фрунзе бежали на аэродром рядом, в полном бое­вом снаряжении. Помогали укрывать самолёты и несли караул по периметру аэродрома. Больше в казарме не ночевали, перевели на один из аэродромов школы, там летали, там и жили, спали под крыльями самолётов на охапках сена. Каждую ночь наблюдали лучи прожекторов над Севастополем и иногда сверкавшие в них точки самолётов, слышали выстрелы зенитных орудий и разрывы бомб. Днём, севернее, проходили наши бомбардировщики, взлетавшие с крымского аэродрома Сарабуз (Гвардейское). Они шли на Констанцу. Через некоторое время возвращались, но уже не все».
После ускоренного выпус­ка авиашколы друзей забрал Василий Сталин, инспектор ВВС, лично переучивал их летать на только появившихся «Як-1». Под его командованием в 434-м авиаполку Степан Микоян воевал в боях за Москву и Сталинград.
Когда Родина в опаснос­ти, неважно, кто родители, общее дело - защитить и спасти. Помним!