«Не предать, не подвести»

едушка, папин папа, Григорий Иванович Чепиженко родился в 1888-м, расстрелян спустя полвека, реабилитирован посмертно в 1963-м. Много позже Иветта Скорикова нашла его дело в архиве, рассказывала: «Родился в селе Адрианполь на Луганщине, работал слесарем на Мариупольском заводе №25. Был революционером, за сбор денег в пользу подпольной революционной организации подвергался аресту царскими властями. Товарищами по работе характеризовался, как доб­росовестный рабочий. 
В 1917 году выбран в Пет­роградский Совет делегатом от солдат. Слышал там выступления меньшевиков, эсеров, анархистов. Заинтересовался, стал приобретать для личного чтения книги философов Петра Кропоткина, Жана Граве. 
В 1921-22 годах, как показали свидетели - рабочие завода, высказывал своё мнение по поводу прочитанного, но никогда ни в какой антисоветской организации не состоял, «не предавал идеи большевиков». В апреле 1938 года арестован за хранение и чтение этой литературы, а также за антинародную агитацию». Якобы, «распространял провокационные слухи о войне» - но зачем, ведь у него уже внуки подрастали, а сын Степан - лётчик; по документам военного архива предполагаем, что и сын Анатолий ещё, военврач - геройски воевали потом. Но был донос, получается, что за любовь к чтению, и решение «о расстреле Григория Чепиженко без конфискации имущест­ва» вынесено 7 сентября 
1938-го. Точное место расстрела и дату родные так и не узнали. 
Двухлетняя Иветта, её старшая сестра Нона (Элеонора) с родителями, Зинаидой Ивановной и Степаном Григорьевичем, жили в Сарабузе (пгт Гвардейское Симферопольского района). Позже Элеонора Степановна вспоминала: «Гарнизон подняли во втором часу ночи 22 июня 1941-го. Детей, женщин погрузили в автобусы. Мне очень хотелось спать. Было темно на улице и как-то особенно тихо. Мы поехали в Биюк-Онлар (Октябрьское Красногвардейского района). Я отчётливо помню скрип автобуса. Нас поселили в школе. При входе в здание стояла гипсовая статуя девочки-пионерки. Пробыли мы там 18 дней. Эвакуировали нас в город Куйбышев, там приютила мамина сестра. Папа несколько раз приезжал к нам, он перегонял с завода самолёты на фронт. Когда он увидел, как мы с сестрой жадно едим сырую гречку, расплакался. Мы очень голодали».
- Отец, Степан Григорьевич Чепиженко, родившийся 18 августа 1913-го, с детства мечтал о полётах, - вспоминала Иветта Степановна. - И шёл к осуществлению мечты: в 
1932-м окончил военную школу авиационных техников в Вольске, через четыре года - военно-морское училище имени Сталина в Ейске, в 1940-м - авиа­ционные курсы усовер­шенствования штурманов в Полтаве. За год до ареста отца стал коммунистом. Папа служил штурманом в 40-м Констанцском Краснознамённом пикирующих бомбардировщиков авиаполку Черноморского флота.
Первый боевой вылет штурмана Чепиженко из 4-й эскадрильи полка с аэродрома Биюк-Онлар на разведку по маршруту Констанца - Сулина (порты Румынии, союзника фашистов) был на рассвете 
22 июня, после налёта врага на Севастополь. И дальше даты боевых вылетов, разведка, бомбёжка вражеских портов: июнь 1941-го - 
22, 23, 24, 26, 28, 29 числа, июль - 1, 3, 5, 8, 10, 11, 13, 15, 21, 24, 29, 30 числа… Оборона Одессы, Крыма, Кавказа, освобождение Новороссийска, Тамани и Крыма, лётчики, воины тоже не могли ни предать, ни подвести Родину. Две краткие записи в лётной книжке, которые заботами энтузиаста Алексея Гирника сохранились в воссозданном музее полка: «Самолёт сгорел» при обороне и освобождении Севастополя, но экипажу повезло, смогли эвакуироваться с парашютами из горящей машины. «Уже в мирное время мы ездили в Севастополь, и папа показывал место на въезде в город-герой, где был сбит их самолёт». Это случилось 
8 марта 1942-го в Инкермане. Шесть лет назад поисковики нашли у тоннеля Белый фрагменты того самолёта Пе-2, заводской номер 20-46. Экипаж - 
командир Павел Николае­вич Аккуратов, штурман Степан Чепиженко и стрелок-радист Николай Александрович Ливик - вылетел с аэродрома Херсонесский Маяк на разведку по маршруту Севастополь - Симферополь - Сарабуз - Евпатория - Саки - Севастополь. Всё, кроме Севастополя, было уже оккупировано фашис­тами. Обратно самолёт не вернулся, но экипаж выжил, к счастью. Степан Григорьевич вспоминал: 
«В тот день погода стояла солнечная. До Симферополя разведчики долетели благополучно. Произвели фотографирование. Фашис­ты (в районе железнодорожного вокзала. - Ред.) встретили черноморцев зенитным огнём. Левый мотор бомбардировщика был повреждён. Начавшийся пожар удалось потушить, но продолжать полёт по маршруту стало невозможно. Пришлось возвращаться. В районе Камышловского моста самолёт вновь попал под сильный огонь зениток противника. Был подбит второй мотор. «Петляков» загорелся. Пламя распространялось быстро. Бомбардировщик походил на летящий факел. «Прыгайте! Немедленно!» - приказал командир экипажа Аккуратов. Сам покинул самолёт последним. Когда раскрылись все три парашюта, в небе появились два «мессершмитта» и попытались расстрелять авиа­торов. 
На помощь пришли зенитчики 25-й дивизии имени Чапае­ва. Открыв по истребителям огонь, они отогнали их. Разведчики приземлились на своей территории в Мартыновом овраге». Это около полутора километров от места падения самолёта. 
Скупые, без эмоций, воспоминания настоящего фронтовика, словно и не с ним, не с товарищами это происходило. А ведь пережито страшное…
Утешало немного, что родные в безопасности, эвакуироваться смогли, но, как рассказывала Иветта Степановна, «на Кавказе во время войны вместе с папой была и его жена, моя мама - Зинаида Ивановна Чепиженко. Женщины тогда трудились на разных работах в авиаполку, тоже приближая Победу». Пос­ле освобождения Крыма вновь бои военного лётчика - уже на Балтике. Степан Чепиженко, майор, штурман дивизии. Были освобождение Выборга, Нарвы, Таллина, Клайпеды, бои против Курляндской группировки врага. К наградам, медалям «За оборону Севастополя, «За оборону Одессы», «За оборону Кавказа», «За боевые заслуги», орденам Красного Знамени и Красной Звезды добавились потом медаль «За взятие Кёнигсберга», ещё ордена Красного Знамени и Красной Звезды, Отечест­венной войны и, конечно, медаль «За Победу над Германией». Но честный, добрый и скромный Степан Чепиженко никогда не хвалился ими, как и все настоящие фронтовики, не любил рассказывать о войне. Не забывал, в себе переживал, но делал всё, чтобы потомки, страна как можно дольше не знали звуков орудий, безысходного плача близких, немого страха в детских глазах… 
И служба после Великой Победы: Прибалтика, Дальний Восток. В 1960-м полковник, главный штурман авиакорпуса стратегических бомбардировщиков вышел в отставку. Родной Крым, но и здесь «не смог без звуков моторов самолёта» - двадцать с лишним лет (ушёл из жизни в 
1986-м) работал диспетчером в Симферопольском аэропорту…
Обычная семья, род, люди из разных временных этапов, названий нашей державы, но объединённые не только по крови - по духу. Не подводящие народ и Родину, идеалы и прошлое. Не предающие. Помним!