Высланные по нации

Это была не первая депортация, когда всю нацию вдруг посчитали изменниками, - в августе 1941-го депортировали крымских немцев, ведь германские фашисты напали на страну; в январе 1942-го с ненадолго освобождённого Керченского полуострова выслали крымских итальянцев и румын - эти страны пособничали фашизму. В мае 1944-го, почти сразу после освобождения полуострова, выслали крымских татар, а в июне пришло время армян, болгар, греков. И ведь нельзя поверить тем, кто настаивал на депортации, что все представители этих народов были изменниками. Ведь нет у настоящих предателей, своих же соплеменников, родных погубивших, ничего святого, чужие они для народа, но вот так посчитали тогда, всех скопом. Не обращая внимания на честное служение этих народов на фронте, работу в тылу тех, кто эвакуировался с крымскими предприятиями, ни на борьбу народных мстителей на местах. Очень много среди крымских партизан и подпольщиков было и татар, и греков, и болгар, и армян, как и представителей иных национальностей. И воевали лихо, и, увы, погибали. Только среди руководства партизанского движения, подпольных групп известные фамилии: армянин Георгий Саркисьян и Артём Гюрегьян, болгарин Иван Генов, грек Михаил Македонский, татары Абдулла Дагджи, Мустафа Селимов, Рефат Мустафаев… Всех, кто дожил до освобождения, депортировали потом. Лишь некоторым удалось добиться возвращения - товарищи и заслуги, необходимость возрождения страны помогли. У нас в многонациональном дворе старого Симферополя жила армянская семья, пожилая бабушка, её дочка тётя Аруся и маленькая внучка Лина, глава семьи был на фронте (о нём, увы, ничего не знаем). Но старшие поколения вспоминали, как радовались женщины, чудом выжившие в оккупации, освобождению родного края, как тепло встречали соседей, вернувшихся из эвакуации с предприятиями, как трудились на возрождении города… А потом для семьи была депортация. Уже их со слезами и болью провожали соседи туда, откуда только вернулись сами, завод эвакуированный вернули. Утешали, как могли, что путь хоть и неблизкий, но и там можно жить, люди помогут. Только не радовало уезжавших, что ехать им, в отличие от пути в эвакуацию 1941-го, безопаснее будет, уже не бомбят по дороге фашисты; что также тепло в Средней Азии летом, как и в Крыму, и абрикосы растут… Только вот ехали люди теперь не просто в эвакуацию, не с предприятиями спасаемыми, чтобы наладить их работу для фронта, а с клеймом «предатель». От 15 минут до нескольких часов на сборы… Нашим соседям повезло и в пути выжили, и в далёком Чимкенте Казахской ССР, к чести местных жителей, приняли крымчан как и раньше, не поддались на «клеймо». Были, правда, спецпоселения, и ограничения в правах, но повезло всё же…
- И моим родителям повезло, - рассказывает читательница Ольга Константиновна. - Они у меня сразу двух депортированных в июне 1944-го наций: папа - грек, мама - болгарка. До войны жили в соседних сёлах, а потом встретились в партизанском отряде. Папа - солдат с Перекопа - отступал с остатками частей, а мама добровольцем пришла, она только медучилище окончила. Рассказывали, что отряд у них был многонацио­нальный и дружный, а они вот друг друга приметили, но боялись признаться - война.
Константин и Мира расписались за несколько недель до депортации, когда парня, раненного в одном из боёв с фашистами, выписали из госпиталя. Он, хоть и хромал ещё сильно, но, обменявшись с любимой проволочными самодельными кольцами, собирался воевать дальше: «Чтобы детки наши в мире росли». Константина не успели мобилизовать, да и Мира не успела выйти на работу в больницу, куда приняли, - приказ о выселении, полчаса на сборы. Они не знали, что в неизвестность едут уже втроём. А вот депортацию предчувствовали, с ужасом узнав, как крымские татары, товарищи по отряду, высланы были.
- Я - крымчанка по духу и векам предков, родилась не в Крыму, в депортации, «чудом», как говорила мама, ведь тогда они на спецпоселении жили, «почти как в партизанском лесу, не зная будущего, в комендантском режиме, одно отличие - фашистов вокруг не было. Нам повезло, местные не клеймили, хотя в иных случаях, говорили, бывало, даже не здоровались, плевались, а детей в школы отказывались принимать вначале, как заразные какие. Только за еду и работали первое время, на взрослых по 200 граммов ржаного хлеба в день, на детей - 100». Потом, рассказывали, полегче стало, к концу пятидесятых уже особо никто из местных и не вспоминал, что «депортированные предатели». Брат и сестрёнка затем родились, нормально жили, только родители всё мечтали в Крым вернуться. Вместо сказок рассказывали нам местные легенды и описывали красоту природы. Помню, я заочно восхищалась Медведь-горой, а в реальности она оказалась ещё величественнее.
О том, как отправились в депортацию, в Киргизию, родители немного рассказали уже совсем взрослым детям, когда в девяностых удалось вернуться в Крым. На месте их домов уже давно выросли новые, не найти было и родных погостов, многое поменялось, но, к счастью, отношение крымчан друг к другу в большинстве осталось таким же ровным и дружным. Не поддавались на разные провокации, старались мирно жить, дождавшись в итоге и полной реабилитации.
- Это были опять родительские слёзы, когда указ президента России в 2014-м появился, - говорит читательница. - Они радовались, что сами дожили до этого, и плакали о тех, кто не смог. Очень трудно ехали в неизвестность, в закрытых теплушках много людей набили, а вентиляции почти не было: на станциях на остановках створки-двери не открывались, чтобы не сбежали… А куда бежать-то, ведь у каждой створки красноармеец с винтовкой на изготовке. Зато в пути они иногда приоткрывали дверцу, чтобы воздух шёл. Воду давали только в пути, по кружке на человека пару раз, а еда, хоть и раз в день, нашим после голода в оккупации казалась сытной, хотя просто крошево капустное или затируха пшённая - это так мои родители вспоминали о пути следования. 
И о том, что в соседнем вагоне почти на каждой остановке сгружали умерших в пути, а у них лишь старый-старый дедушка не выдержал дороги. Везло им... А может, просто всё нам не рассказывали - в себе страшное тая, они ведь и о войне, о боях не говорили, лишь у каждого было по медали партизану - их не отобрали при выселении.
К сожалению, так повезло немногим из депортированных с родной земли: очень многие погибли в пути, не выдерживая условий, очень многие навеки остались в спецпоселениях. Те, кто выжил, их потомки, стали возвращаться в начале девяностых прошлого века. Тогда же, в 1993-м, появилась у нас памятная дата - 18 мая, день самой массовой высылки крымских татар… И всё же, к счастью, большинство крымчан, сохраняя свои национальные традиции и веру, осознают, что мы - единый народ, наш лозунг  на гербе написан: «Процветание в единстве». И веками наши предки здесь в мире жили, нам тоже завещали: ведь и культовые здания у разных наций рядом, и стол общий накрывается, и дети одинаково смеются. Пусть так будет всегда, созидаем вместе. А что было - помним, стараемся не повторять