Все и всё во имя Родины

Валентина Михайловна писала нам уже из Симферополя, учитель-филолог, русист, на пенсии, но войну она встретила в Феодосии, девчонка-школьница, дочка тружеников знаменитой табачной фабрики. Вспоминала, как люди тревожно слушали из репродукторов взволнованный голос Вячеслава Молотова, наркома иностранных дел, сообщавшего о внезапном нападении фашистов, о начале войны. Слушали, и слёзы многих смешивались на лицах с кап­лями дождя, накрывшего тогда город. «Дождь словно смывал довоенные краски, - рассказывала читательница, - всю жизнь довоенную, а дальше была только боль и страх; уже в первые дни войны фа­шисты начали нещадно бомбить город. Светомаскировка, вой сирен, первые погибшие, начав­шаяся эвакуация предприятий». 37-летний отец читательницы, Михаил Щичко, был инвалидом второй группы, на фронт его, хоть и просился, не взяли, а, назначив комендантом табачной фабрики, поручили прятать станки, которые не удалось вывезти в эвакуацию: часть оборудования и коллектива отправили в глубь страны, вначале в Казахстан, потом в Удмуртию. Михаил ехать отказался, семья осталась с ним. В тот день его один из военных привёз домой: «Папа сел на завалинку и тихо сказал: «Всё. Фабрики больше нет». Тот офицер дал сигнал ракетой, и раздался взрыв - красивейшее здание фабрики разрушилось, чтобы не досталось врагу, так на многих объектах поступали, если не смогли эвакуировать. Первый раз видела, как папа плакал, на этом предприятии он работал с 18 лет, слесарем начинал, старшим мастером был». Но боль утраты хоть немного перекрывалась радостью, что удалось спрятать станки, а значит, как только погонят врага, удастся запус­тить производство. Мужчина чуть не погиб за родную фабрику: фашисты, оккупировав город, задумали восстановить её для своих нужд, стали выяснять, кто знает о станках. Один из соседей выдал Михаила Александровича, арест, пытки в гестапо. Спас друг хирург, будущий партизанский врач Онисим Сухарев, тоже сидевший в застенках. Он, знавший немецкий, смог убедить врагов, что мужчина - калека, и не мог прятать станки. «Когда папу отпустили, другой сосед помог нам уехать в деревню под Джанкоем, к своей родне. Так и укрылись, выживали, верили». После освобождения полуострова Михаил Щичко с любимой работал на возрождении предприя­тия, родной Феодосии, а дочь с одноклассниками все летние каникулы работали в селе под Старым Крымом на поле, «жили в уцелевшем здании, спали на полу, на соломе, с раннего утра до вечера в поле пололи, высаживали рассаду, рыхлили землю. Конечно, было трудно, но никто не ныл, знали, что на фронте труднее». Это был их фронт, вначале выжить, не сломиться, не сдаться в оккупации, а потом трудиться в тылу, приближая победу. Многие родные этих школьников остались навечно и в оккупации, и на фронте. Но всё равно все своими делами, жизнями, верой, нашу, советскую, Великую Победу делали чуть ближе.
Михаила Щичко на фронт как ни рвался, не взяли по инвалидности, а вот его младший брат Алексей, 1905 года рождения, лучший токарь табачной фабрики, добровольцем ушёл, почти всю войну сумел пройти - оружейный мастер, старший сержант 275-го стрелкового полка в одном из боёв за Венгрию тяжело ранен - огнестрельное проникающее ранение живота. 12 марта 1945-го врачам госпиталя так и не удалось спасти его - похоронен в братской могиле на воинском кладбище в городе Монор. Похоронку жене Раисе Александровне прислали в Феодосию. Похоронку семья получила и на Нестора Макаровича Хохоленко, дядю читательницы, мужа сестры её папы. Он участвовал в 1938-м в боях на озере Хасан с японскими милитаристами, лётчик, заслуживший там орден Красного Знамени. Погиб в июле 1941-го, выполняя боевое задание. Ещё одна неполученная сразу похоронка в семье - на Василия Григорьевича Левицкого, 1913 года рождения, уроженца Сталинской (Донецкой) области - за Крым погибшего. «В конце июня 1941-го из Севастополя он привёз жену Марию Акимовну (мамину сестру), сыновей Толю и Володю к нам - вместе легче выживать, - вспоминала читательница. - А прощаясь, сказал: «Мы - победим!». Он верил в это, как и все, интендант третьего ранга, командир судна «Юлий Шокальский», отдел гидрологии Черноморского флота, участник Евпаторийского десанта, погибший.
Лишь двое фронтовиков из семьи читательницы смогли вернуться с фронта, её дядя и её старший брат. «Дядя, мамин брат Владимир Акимович Манойлов, тоже работал на табачной фабрике в Феодосии, слесарь. Один из всей семьи смог дошагать до вражеского логова - Берлина». Две награды были у мужчины на гимнастёрке тогда. Из наградного листа к медали «За боевые заслуги» линейного надсмотрщика 321-й отдельной кабельно-шестовой роты связи узнаём, что на фронт он попал летом 1942-го, из эвакуации призван, куда поехал работу фабрики налаживать. Сталинградский, Донской, Юго-Западный, 4-й Украинский и 1-й Украинский фронты. Комроты Юрий Ламзин писал: «Товарищ Манойлов показывает хорошие образцы в работе, вдохновляя личный состав на своевременное выполнение боевых задач… отважный связист, не зная усталости, без сна, а иногда и без пищи, устраняет повреждения… в течение 13 часов под артиллерийским обстрелом не сходил с боевой линии связи, своевременно устранил 9 артиллерийских повреждений, чем обеспечил нормальной связью наши наступающие войска». И орден Красной Звезды: «21 января 1945-го в период отражения нападения группировки противника отважный связист смело и решительно сдерживал натиск противника. По сигналу командира первым поднялся в атаку… разминировал путь, где обезвредил и извлёк 12 мин… устранил повреждения на линии, вступив в неравный бой, взял в плен двух солдат противника».
Вернулся с фронта и старший брат читательницы, тоже Михаил Щичко, 1926 года рождения. Ему «повезло» - во время фашистского обстрела Феодосии был ранен, это спасло потом от угона в Германию. Но после освобождения Крыма парень отправился в Симферополь, в военкомат, добился мобилизации, краткие курсы сапёрного дела, 2-й Прибалтийский фронт. Сержант сапёр 700-го стрелкового полка. Комполка Алексей Второв писал в наградном листе к ордену Славы 3-й степени: 
«23-27 января 1945-го в боях при прорыве обороны противника в районе хуторов Спруди - Маки Дуниковский вал Латвийской ССР проделал один проход на своих и один на вражеских минных полях под огнём противника. Смелыми и умелыми действиями способствовал выполнению приказа командования». Дошагать до Берлина парню не удалось, его бои в Прибалтике окончились с тяжелейшим ранением и контузией. После - демобилизация, работа на родной возрождённой фабрике, заочная учёба в институте. «Он стал главным механиком фабрики, - вспоминала сестра Валентина, - очень гордился медалью «За доблестный труд».
Обычная семья, род, коих много в нашей стране. 
И мужество на пути к общей Победе! Помним!

Фото с портала 
«Память народа».