«Беспошлинно видеть восход»

Первые-последние

Последний бой за Евпаторийский маяк почти неделю держали восемь бойцов под командованием Ульяна Латышева - разведчики флота, посланные узнать судьбу десанта, направленного 5 января. Помощи ни те первые десантники, ни группа розыска не дождались - шторм сильнейший. Шторм сразу, в ночь на 8 января, погубил и пятерых разведчиков, высаживавшихся с подлодки: их резиновая шлюпка перевернулась, уносясь в бушующее море. Оставшиеся восемь человек смогли выполнить приказ, передав в штаб на Кавказе, что основные силы десанта, освободившие и трое суток удерживавшие часть Евпатории, погибли. С 9 по 14 января держались те восемь героев, обороняя маяк - советский уголок приморского города.

Вначале, как и во вдохновившем успешном Керченско-Феодосийском десанте конца 1941-го, всё складывалось: пусть с боем, с погибшими, но всё же удалось десантникам, 740 бойцов высаживалось первым заходом, освободить старую часть Евпатории. Второго захода, увы, не было - непогода. Из тех первых выжили лишь несколько десятков человек, сумев выстоять в бою, в плену, в оккупации, до Победы бороться. А родным уходили чаще не похоронки, а извещения «пропал без вести», робкая надежда ждущих и почти всегда неоправданная - немного фамилий сохранились в списках военного архива: Константин Бузинов, комбат морпехов, Иван Андреев, Трофим Бардаков, Николай Безлецкий, Виктор Биленко, Василий Башмаков, Михаил Василюк, Степан Волошин, Николай Веселов, Михаил Волков, Анатолий Гуленин, Юрий Горбовой, Николай Горшков, Дмитрий Ерохов, Михаил Жванов, Григорий Жуков, Алексей Зуев, Василий Захаров, Иван Иванов, Иван Колачёв, Александр Канков, Пётр Кулаков, Дмитрий Лякий, Николай Лейбов, Артём Мираба, Сергей Машков, Иван Пашков, Сергей Счастливцев, Анатолий Тифанюк, Иван Товма, Иван Трубицин, Магомед Тагир, Анатолий Тифанюк, Василий Тищенко, Владимир Уродин, Леонид Филонов, Ярослав, Цидзик, Карл Чилидзе, Михаил Шляховский, Александр Шатанюк, Георгий Шостаковский… Но не только жизнями десанта оплачены часы свободы приморского города, но и тысячами жизней горожан, что потом, мстя, казнили фашисты на Красной горке. Не получилось задуманное: о плацдарме для наступления на Симферополь, Бахчисарай, удар в тыл врага, осаждавшего Севастополь, и вместе с бойцами, уже освобождавшими Керченский полуостров, спасение всего Крыма. Евпаторийский десант, в отличие от предыдущих, шёл не с Кавказа, а из Севастополя. Командование Закавказского фронта успело заверить Москву: в течение нескольких дней удастся освободить весь полуостров, зажав врага под Севастополем. И шедшие в десанте в Евпаторию защитники города-героя в том не сомневались, знали о положении на Керченском полуострове, готовы были «зажать». Многие в письмах, оказавшихся, увы, последними, писали родным, как Виктор Трясцын, командир погибшего в десанте тральщика «Взрыватель»: «Пройдёт ещё немного времени, и мы добьём фашистскую гадину», а чекист Александр Галушкин, что должен был возглавить в Евпатории горком партии, и вовсе писал, что «25-ю годовщину Октября (7 ноября
1942-го. - Ред.) встретим дома». Они оказались в числе погибших, официально, на долгие годы, - «пропавших без вести».

Виктор Трясцын (по иным данным - Трясцин) командовал «Взрывателем» - единственным крупным судном флота, участвовавшим в том десанте, первую (увы, и последнюю в итоге) партию бойцов доставлял в город. За час до полуночи уже четыре года служивший на флоте, участвовавший в обороне Одессы и Севастополя, тральщик взял курс на Евпаторию, прикрывали его пять катеров «морской охотник». По пути присоединились ещё два катера и буксир СП-14; высадка в Евпатории началась почти в три часа ночи. Румынский полк, что охранял порт, просто бежал - высадка какое-то время шла штатно, но потом «заговорили» фашистские полевые батареи, авиация подключилась: шесть катеров и буксир, уже повреждённые, вынуждены лечь на обратный курс. Катер №081 и тральщик «Взрыватель» остались прикрывать десант из корабельных орудий, должны были забирать раненых, постараться вывезти. Раненые были, погибшие, в том числе и в экипажах судов. Одними из первых погибли бойцы расчёта кормовой пушки тральщика и командир десанта евпаториец Николай Буслаев - фашистский снаряд. Командование десантом принял военный комиссар Андрей Бойко. Катер вернулся в Севастополь, а на «Взрывателе» такой приказ не получили - рация не работала, да, наверное, и не смог бы выполнить командир: корабль не развернулся, с повреждённым рулевым управлением, далеко бы не ушёл под обстрелом. Понимая, что всё равно погибать, Виктор Трясцын предпочёл сделать это сражаясь, ведь орудие тральщика - единственная артподдержка десанта. Когда вечером 5 января тральщик штормом выбросило на берег и лопнул корпус на корме, командир корабля Виктор Трясцын и комиссар десанта Андрей Бойко решили уничтожить документацию, заминировать тральщик и держаться, сколько смогут. Они видели, как фашистская авиация потопила шедшие на помощь катера №91 и №111, всё стало ясно - держаться только своими силами.

Сражаться, держаться

Что могла группа бойцов, пусть и закалённых в сражениях, против значительно превосходящего по численности врага, с его в упор бившими по судну пушками?! Единственное орудие корабля замолчало, повреждённое взрывом. Погиб в бою новый командир десанта комиссар Андрей Бойко; чтобы не оказаться в плену, тяжелораненые командир тральщика Виктор Трясцын, военком Пётр Болотин, штурман Иван Усков, боцман Лев Этингоф, артиллерист Георгий Золотников, командир флотских разведчиков Василий Топичев и ещё несколько моряков подорвали себя последними гранатами. Из почти сотни человек, находившихся на борту «Взрывателя», экипажа и раненых десантников, выжил лишь довоенный пловец-марафонец Иван Клименко, что с донесением о гибели судна был отправлен командиром в Севастополь. В холодной воде смог более 20 километров проплыть, у Николаевки подобрал наш сторожевой катер. На месте гибели «Взрывателя» теперь монумент Евпаторийскому десанту, да и сам тральщик, разбитый взрывами и морем, стоял памятником несколько лет после войны.

В старой части Евпатории шёл бой: патронов и гранат не хватало, переходили в рукопашный десантники, ножами работали, за каждый дом на улице сражаясь. В Победе, евпаторийской, крымской, никто не сомневался - «до последнего не сомневались, даже уже ранеными, шептали ребята: вперёд, товарищи». Так рассказывал нашей газете Виктор Дунайцев, чудом выживший участник Евпаторийского десанта, так вспоминали в беседе с журналис­том Эдвином Поляновским Алексей Задвернюк, Алексей Лаврухин, Николай Шевченко. Враг вначале растерялся, но потом, поняв, что десантников лишь пару батальонов и поддержки у них не будет, озверел, даже в больнице-гос­питале 6 января несколько десятков раненых моряков и медперсонал расстреляли - в упор. Повезло тогда Виктору Григорьевичу Дунайцеву, его, тяжелораненного в голову, врачи, перевязав, на койку уложили в коридорчике, а он, чуть оклемавшись, «побрёл на подмогу братишкам-десантникам, пусть без оружия, но руки же цепкие». Это и спасло от расстрела в госпитале. А раненого чекиста Александ­ра Галушкина постарались спасти евпаторийцы Иван Гнеденко, сёстры Трещёвы, Матрёна Васильевна, Мария Ивановна Антонина, Анатолий и Георгий Гализдра. Чекист даже смог группу подпольщиков создать, вошли в неё и Фёдор Бузин, Анастасия Руденко, Пётр Шевченко. Нашлись предатели, в мае 1942-го десантника и его группу расстреляли фашисты…

И всё же десант тот был не зря - «наша работа вам дарит возможность беспошлинно видеть восход». Помним!