Память о людях и битвах

И три битвы сентября, непосредственно с Крымом связанные. 12 сентября (все даты по новому стилю) 1854-й, 
Российская империя: вой­ска коалиции Османской, Британской, Французской империй и Сардинского королевства высадились в Евпатории, начало боёв на полуострове. 20 сентября того года - Альминское сражение, 24-го - Инкерманское, 
26-го начало первой обороны Севастополя. 12 сентября 1914-й, Первая мировая, начало морских атак на Крым, Германская, Османская и Австро-Венгерская империи против Российской; уже по пути уничтожены несколько наших шхун и пароходов, в том числе «Экспресс» - 69 человек. 12 сентября 1941-го, Великая Отечественная (Вторая мировая для остальных), Советский Союз противостоит фашистской Германии и её приспешникам, Румынии, Италии; первое сражение бойцов боевого охранения 417-го стрелкового полка 156-й дивизии Платона Черняева на дороге Чаплинка - Армянск. 20, 24 сентября того года - бои у села Червоный Чабан, граница с Херсонской областью, Армянск, Перекопский вал; 26-е - враг прорвался через него… Битвы за Родину, за Крым, что каждую войну ту, Крымскую, Первую мировую, Великую Отечественную, руководители страны, Николай Первый, Николай Второй, Иосиф Сталин объявляли на осадном положении, и десятки тысяч солдат, местных, материковых, на защиту вставали. А ещё жители, простые, мирные, дети, пожилые, женщины всё для победы делали.
Как-то в журналистском архиве, в воспоминаниях сошлись рассказы трёх женщин, моих фронтовиков, Екатерины Васильевны Селищевой, Марии Павловны Цебренко и Ии Николаевны Тарбинской. Из них на территории Крыма воевала только первая, сама крымчанка, у второй за Крым отец Павел погиб, в эвакуации помогал, и брат Дмитрий, Керченско-Феодосийский десант; у третьей здесь будущий муж сражался в партизанском отряде, Алексей Пантелеймонович Шокун.
Екатерине из Джанкойского района 17 лет было, когда война началась, а 18-летие 29 сентября уже в бою встречала. Вначале, после выпускного из библиотечного института, когда после известия о начале войны сразу на фронт не взяли, пошла в санитарную дружину. Вспоминала, рассказывая и нам, и порталу «Я помню», как «дежурили по ночам, наблюдали за тем, как люди светомаскировку соблюдают, а днём учились перевязывать раненых, выносить с поля боя бойцов, повязки накладывать, как ползать по-пластунски, как гранату кидать, пулемёт, винтовку собирать и разбирать, стрелять; единственное, что нам не показали, это миномёт. И представляете, впервые на передовой столкнуться именно с 82-мм миномётом». Потом сформирована из крымчан 51-я армия, попала в медико-санитарный батальон, дислоцировавшийся в Клепинино Красногвардейского района, затем 156-я и 106-я стрелковые дивизии, в последней брат воевал Пётр Норенко (без вести пропал на Перекопе). «На фронте было страшно, каждый день то нас немцы выбивают с позиций, то мы их. Так было до середины октября, тогда мы уже не выдерживали, условия были жуткие, землянки санинструкторов в воде стоя­ли. Постоянно артобстрелы, неоднократно засыпало нас вместе с ранеными землёй. Кое-как выкарабкаешься, думаешь: «Ну всё, дальше уже не сможем». Но потом оживали и снова шли на передовую. Когда немцы в очередной раз прорвали нашу оборону и вражеские танки пошли вперёд, мы стали отступать на Джанкой, должны были пройти к северу от города. И уже почти ничего из оружия не осталось, в батальоне была только двуколка (конная двухколёсная повозка. - Ред.), на которой сидел миномётчик с миномётом и два ящика мин, тогда этот солдат говорит мне: «Давай, сестра, клади сумку и подавай мины. Ты приноси, опускай, только не падай вместе с ней, мы сейчас пару раз стрельнём, немного попридержим танки, а потом отойдём, поменяем позицию и снова накроем их». И вот мы с ним все два ящика отвоевали, только собрались отступать, как тут нашу лошадь подбили. Тогда главной проблемой был воздух - сверху постоянно летали самолёты, бомбили нас. Отступили мы на Керчь, дошли мы до Ак-Монайских каменоломен, куда отправляли своих тяжёлых раненых». После сортировки их - приказ девушке к зенитке ехать. 
«Я выскакиваю из каменоломни, сажусь в машину, подвозят к зенитной установке, а там члена расчёта ранило, его перевязала, зенитная установка поменяла свою позицию, и я вместе с ней отошла на Керчь. Догнала свою дивизию и полк под Багерово. К нам на помощь вышла морская пехота, потому что в Керчи шло отступ­ление, и мы какое-то время продолжали держать оборону. После оставления позиций наш полк должен был пройти мимо крепости Аджимушкай, где был вход в каменоломни. Раненых, которые не могли двигаться, снова спустили в каменоломни, а мы - к пристани. Там уже шёл бой, целые табуны лошадей ходили в беспорядке, но мы успели в последний катерок, нас прям втолкнули на него. В общем, доплыли до косы Чушка, как-то нас не разбомбили, хотя со всех сторон стреляли, я до сих пор не могу поверить, что нам так повезло».
Марии из Ростовской области было 16, в фельдшерско-акушерском техникуме училась, чтобы на фронт попасть, «немного метрику подправили брата», Иван (погиб потом в Прибалтике. - Ред.) на два года старше. «Сессию сдали и на фронт, санинструктором в 188-й кавалерийский полк», ранения, окружение под Харьковом, Сталинградская битва. Она сражалась, в том числе и за отца, павшего - не на фронте, в труде, за Крым.
Первая половина сентября - на полуострове ещё эвакуа­ция продолжалась, последними эшелонами-теплушками вывозили оборудование заводов; так, с консервным «Трудовым Октябрём», в Казахскую ССР выехали и мои родные, старшие поколения, трудившиеся на том предприятии. Знаю, что почти два месяца добирались через всю страну, неоднократно под бомбёжки попадали… Повезло.
Отец Марии - Павел, увы, отчество, не знаю, тоже эвакуации из Крыма помогал - колхозный скот вглубь страны уводил. «Он был назначен старшим по обозу, и его отправили сопровождать колхозный скот, так как он числился в колхозе ветеринаром, хотя нигде не учился и был самоучкой. Он как раз эвакуи­ровал скот из Крыма, когда немецкие самолёты догнали его обоз около Керчи (может, о том случае, на переправе, как раз и вспоминала Екатерина. - Ред.), и здесь отец получил тяжёлое ранение во время сильной бомбёжки. 
В общем, его привезли домой, и на второй день он умер…». Его сын и брат Марии - Дмит­рий Цебренко погиб в феврале 1942-го под Феодосией, тоже долго считался без вести пропавшим.
Люди, битвы, эвакуация, оккупация, война, мир - связь времён и поколений. Рассказ третьей фронтовички, Ии из Александрова, что о войне узнала 19-летней студенткой Московского института истории, философии и литературы, тоже добровольцем на фронт - военный переводчик, в следующем выпуске рубрики - она как историк интересовалась потом, каким полуостров был накануне и в Великой Отечественной. Помним!

Фото из архива газеты.