Несломленный «Прут»

Так жил, служил и иеромонах Антоний (Василий Смирнов), капеллан, единственный из военных священников награждённый орденом Святого Георгия IV степени посмертно. Погибший 112 лет назад у берегов Севастополя вместе с минным заградителем «Прут» и тремя десятками членов его экипажа. Весь экипаж самоотверженно служил. Первая мировая добралась тогда и до Крыма. Наша тогдашняя Таврическая губерния (губернатор Николай Лавриновский) уже 2 августа объявлена императором Николаем Вторым на военном положении, первые мобилизации: воины 13-й артиллерийской бригады, 49-го Брестского и 50-го Белостокского пехотного полков, расквартированные на полуострове, многие крымские мужчины, врачи… Стали открываться госпитали и начался массовый сбор пожертвований для фронта, раненых и их семей - сбор от билетов на торжественный вечер в Дворянском собрании, посвящённый открытию в Симферополе трамвайного движения, полностью переведён на фронтовые нужды. К счастью, у нас боёв на суше не было, но с моря корабли противника обстреливали Ялту и Феодосию; потопили несколько наших гражданских шхун и пароходов. Возможность появилась у немцев после того, как Османская империя передала Германской два крейсера - лёгкий «Бреслау» и тяжёлый «Гебен». Именно он 
28 октября подошёл к Севастополю, обстреляв Константиновский форт, несколько севастопольцев погибли на Корабельной стороне, дома были разрушены. Ответный огонь береговых батарей заставил врага отступить, но на обратном пути, неподалёку от Херсонеса, наткнулись они на минный заградитель «Прут» (минзаг).
Этот корабль, построенный в 1879-м в Англии и называвшийся «Kinfauns Castle» («Замок Кинфаунс»), в 1884-м приобретён Российским торговым общест­вом «Добровольный флот» и изначально использовался как почтово-пассажирский пароход «Москва». Спустя 11 лет продан Морском военному ведомству и 24 июня зачислен учебным судном Черноморского флота под именем «Прут». Немного поучаствовал в революции 1905-го, пытался поддержать броненосец «Потёмкин». Разминулись они в Одессе, но под красным флагом во главе с большевиком-мат­росом Александром Пет­ровым «Прут» вернулся в Севастополь, чтобы поднять восстание на иных кораблях, однако команда была арес­тована: 6 сентября руководителей восстания матросов Александра Петрова, Ивана Адаменко, Дмитрия Титова и Ивана Чёрного расстреляли; спустя 62 года останки перезахоронили на кладбище Коммунаров. Судно одно время было плавучей тюрьмой, но потом, в 1909-м, стало минным заградителем, 11 офицеров и 267 матросов команды. Спустя пять лет, на рассвете, 29 октября, «Прут», готовясь к постановке мин (их более семисот было на борту), встретился у Херсонеса с «Гебеном» и сопровождавшими его османскими миноносцами «Самсун» и «Ташос». По словам историка Игоря Павленко, «радуясь преимуществу в силе, немцы «великодушно» предложили русским сдаться, только экипаж-команда во главе с капитаном 2 ранга Георгием Быковым приняли бой, отстреливаясь, пытались прорваться к Севастополю. Но силы, действительно, были неравны. Минзаг не спустил Андреевский флаг и поднял флажный сигнал - «Погибаю, но не сдаюсь!». Помнили моряки славу флота, не предавали, решив в Чёрном море поступить также, как 10 лет назад в Жёлтом море, в Русско-японскую войну, поступил экипаж крейсера «Варяг» Всеволода Руднева. У севастопольцев был ещё один резон: не только не посрамить честь флота, но и не позволить врагу завладеть минами, тогда новейшей разработки»...
Минный офицер Александр Рогусский подорвал пороховые погреба, командир Георгий Быков приказал открыть кингстоны. 
А противник, подойдя ближе, расстреливал «Прут» в упор, командира и ещё нескольких человек взрывной волной выбросило за борт. Оставшиеся моряки уничтожали документы, спустили малочисленные шлюпки. Своё место в такой момент иеромонах Антоний отдал молоденькому матросу, а сам до последнего боролся и молился: «На кораб­ле должен быть капитан. 
И если нет светского, значит, будет духовный». Он остался на «Пруте», помня, что в лазарете около тридцати тяжелораненых матросов, которых не удалось эвакуировать. Корабль оставался на плаву, с Андреевским флагом на сломанной мачте, - не удалось минёрам днище подорвать, но добивали горящее судно уже турки, с «милостивого разрешения» германцев. А те из моряков (несколько офицеров и около сотни матросов, кто смог спастись, запомнили, как на фоне пожарища осенял их крестным знамением капеллан, стоя на нижней ступени трапа и высоко поднимая крест. Потом, наверное, смог спуститься в трюм к раненым, чтобы с ними в молитве уйти, а может так и упал на палубе минзага, молясь, чтобы не успели сдетонировать мины…
Василий Смирнов - в миру капеллан «Прута» отец Антоний, родился в 1844-м, в Самарской губернии, в семье священника; духовное училище окончил, выбрал стезю монаха, приняв постриг в Мойском Свято-Троицком монастыре губернии. Молился в Иоанно-Предтеченском монастыре, Седмиозёрной пустыни и Бугульминском Александ­ро-Невском монастыре под Казанью, Чуркинско-Никольской пустыни в Астраханской губернии. Но помнил, как настоятелем его первой обители, где иноком провёл 15 лет, был иеромонах Аарон (Соколов), участник Крымской вой­ны, за бои награждённый бронзовым крестом на ленте ордена Святого Владимира. В 1909-м 65-летний отец Антоний военно-морским духовным управлением назначен судовым священником минного заградителя «Прут», а попутно он был и медбратом, и учителем грамоты для матросов, а случалось, и подносчиком снарядов: «Прекрасно и с любовью относится к нижним чинам, во всех отношениях очень уважаемый пастырь и человек». Он погиб на службе, вместе с матросами «Прута» из лазарета, минёром Рогусским, мичманом Смирновым, боцманом Колюжным… Туркам удалось пленить 75 моряков, в том числе командира Быкова, старшего лейтенанта Лонткевич, судового врача Алёшина, мичмана Архангельского… Остальные моряки минзага, подобранные госпитальным судном «Колхида», смогли добраться до Севастополя…
И только 9 лет назад неподалёку от Херсонеса, на глубине 108 метров, удалось обнаружить погибший, но несломленный «Прут», ставший братской могилой, сразу осенённой крестом судового священника отца Антония. Помним!