Борьба с Личностью

И шок у многих, ведь, несмотря на сложности сильного характера, был Иосиф Виссарионович лидером, которому доверяли, сумевшим создать и укрепить страну. Имя вдохновляло в Великую Отечественную: отрадно знать, что вождь работает в Москве, в конце 1941-го - прифронтовая зона; сыновья его воюют. «А в бой шли с призывом: «За Родину! За Сталина!», - рассказывали друзья-фронтовики «Крымской правды». - И искренние слёзы, когда эпоха его окончилась». Но писалось в брошюре 1956-го: «Уже более трёх лет наша партия ведёт последовательную борьбу против культа личности 
И. В. Сталина».
То, что посчитали «культом», было искренним. 
К примеру, когда 90 лет назад по предложению Иосифа Сталина всенародно обсуждали первую конституцию СССР, то идеями людей сложилась статья: «Граждане СССР имеют право на материальное обеспечение в старости, а также в случае болезни или потери трудоспособности. Это право обеспечивается развитием системы социального обес­печения, а также бесплатной медицинской помощью и предоставлением в бесплатное пользование курортов». И «счастливое детство» было правдой: скромное, трудное, но возможность жить и учиться, играть, заниматься, творить. И в пионерский лагерь попасть за успехи - кстати, 90 лет назад Сталин поручил передать пионерскому «Артеку» дворец Суук-Су, теперь лагерь «Лазурный». Да и взрослых не обязывали восхвалять, а лидер говорил, что «ругать и критиковать можно его, но не Советский строй». И скромность, образованность (зная 12 языков, предпочитал русский) были не показными. Историк Юрий Туляков вспоминает рассказ отца Тихона Петровича, служившего в хозяйственном отделе Управделами ЦК: «Вскоре после марта 1953-го, 
когда не стало Иосифа Виссарионовича, бригадиров отдела вызвал управделами Николай Кручина, поручив выехать на спецобъект и вывезти обстановку. Объектом оказалась ближняя дача вож­дя, одноэтажное здание, где удивила чрезвычайная простота обстановки - такая казённая мебель была в любом госучреждении; поразил шкаф для одежды в спальне - полупустой. Поношенный военный костюм, летний и зимний гражданские, немного белья и два тулупа, которыми вождь укрывался, когда зимой нередко спал на открытом воздухе в беседке. И всё - скромное, отечественное, простое». 
А ещё Иосиф Виссарионович был против, когда хотели переименовать в его честь МГУ - «главный университет страны может носить лишь одно имя - Михаила Ломоносова». И писал Емельяну Ярославскому, задумавшему книгу: «Я против затеи насчёт моей биографии. У Максима Горького тоже имеется намерение, аналогичное с Вашим <…> Думаю, что не пришло ещё время для биографии Сталина!!». В 1938-м писал в Детиздат: «Решительно против издания «Рассказов о детстве Сталина». Книжка имеет тенденцию вкоренить в сознание советских детей (и людей вообще) культ личнос­тей, вождей, непогрешимых героев. Это опасно, вредно».
- Но идея всё же родилась у бывших соратников, - говорит историк Игорь Павленко. - Озвучена на следующий день после того, как тело Иосифа Сталина поместили в Мавзолей рядом с саркофагом Владимира Ленина. 
А поздним вечером, 31 октяб­ря 1961-го, Иосифа Виссарионовича, сняв с мундира Золотую Звезду Героя Соцтруда, переложили в гроб и захоронили у Кремлёвской стены, тайком. Во исполнение борьбы с «культом». Впервые о нём упомянул новый председатель правительства страны Георгий Маленков 10 марта 1953-го: «В прошлом у нас многое шло по линии культа личности…». Впрочем, тогда его предложение о созыве внеочередного пленума для «обсуждения темы» не нашло поддержки. Ещё была сдерживающая сила, уважение, память, может, страх… Да и борьба за власть началась, а когда спустя три года «заматерел» новый руководитель, то вернулся к «культу». Думается, сказывалась у всех уже нескрываемая личная неприязнь, желание, наконец, вый­ти из тени лидера, отомстить за всё и сразу. У Никиты Хрущёва же были особые счёты к Иосифу Сталину. Кстати, Георгия Маленкова новый глава тоже не пощадил, отправив руководить электростанцией в Казахскую ССР, а потом исключил из партии, как и Вячеслава Молотова.
Официально счёты к ушедшему были из-за «массовых репрессий», но, как пишет Майя Новик, сам Никита Сергеевич был ярым их сторонником. «В 1935 году Хрущёв приказал закрыть в Москве 79 храмов, а священников отдать под суд. Когда Сталин узнал об этом, 51 ни в чём не повинный священнослужитель уже находился под следствием. Сталин приказал отпустить всех». Но ненависть была за сына Леонида и собственное унижение. Леонид Хрущёв был лётчиком, воевал с белофинами, с началом Великой Отечественной - на Западном фронте, был ранен, в феврале 1942-го награждён орденом Красного Знамени за 27 боевых вылетов и уничтожение артиллерии фашистов в районе Великих Лук. «Осенью этого же года, - пишет Майя Новик на портал Life.ru, - произошёл инцидент, который едва не стоил Леониду жизни. Развлекаясь в компании подвыпивших друзей, сын Хрущёва на спор взялся сбить выстрелом бутылку с головы морского офицера, гулявшего с ним в одной компании. Застрелил моряка. Разразился грандиозный скандал. Хрущёв попросил Сталина о встрече, но тот был непреклонен: «Ничем помочь не могу, всё должно быть по закону» (за убийство расстреливали. - Ред.). Хрущёв заплакал, потом зарыдал. Когда Сталин повернулся, чтобы уйти, он бросился на колени и пополз к вождю. Сталин, несколько растерявшись, стал отступать. Видя, что уговорами заставить встать Хрущёва не удаётся, позвал в кабинет работника аппарата Александра Поскрёбышева и охрану. Те подхватили Хрущёва с пола, вынесли в соседний кабинет и вызвали врача, чтобы привести в чувство. Тот всё время повторял: «Пощадите сына, не расстреливайте!»… Сталин велел отправить лётчика на фронт - искупать вину. До момента гибели, 11 марта 1943-го, Лео­нид Хрущёв совершил шесть боевых вылетов и трижды принял участие в воздушных боях… Никита Хрущёв уже после смерти вождя в присутствии приближённых не сумел сдержать чувств: «Как Ленин отомстил царю и его семье за брата, так и я отомщу Сталину, пусть и мёртвому, за сына». Но мстил не за сына, ведь того простили, - мстил за себя». Так или иначе, но на годы Иосиф Сталин из лидера превратился в изгоя.
Ситуация немного изменилась, когда главой СССР стал Леонид Брежнев, у него не было поводов для ненавис­ти. В мае 1965-го, выступая на заседании к 20-летию Великой Победы, Леонид Ильич упомянул в докладе имя Иосифа Виссарионовича. Историк Сергей Семанов вспоминал: «Что началось в зале! Неистовый шквал аплодисментов. Кто-то стал уже вставать, прозвучали первые приветственные клики...». Благодарными аплодисментами встретили и упоминание имени вождя в ряду грузинских революционеров, по алфавиту, - Леонид Брежнев в ноябре 1966-го был на малой Родине Иосифа Сталина. Впрочем, одобряли не все, 60 лет назад появилось «письмо 25» деятелей культуры и науки против реабилитации, хотя в иное время, «в глаза», и одоб­рительно высказывались об Иосифе Виссарионовича, и получали от него признание, благодарности, награды. То ли время изменилось, то ли люди… Но Леонид Брежнев всё же вернул имя и образ Иосифа Сталина в историю страны, книги, фильмы - простой народ был не против. В 1970-м на могиле у Кремлёвской стены появился памятник с бюстом - первый в стране памятник Сталину через 17 лет после его ухода. Помним!