«Ровесница» и потеря

Почти тридцатиметровый каштан этот и год рождения чёткий имел, и «родителя» - в 1829-м известный симферопольский врач Фёдор Мильгаузен (иногда ошибочно произносится Мюльгаузен), в редкое свободное время увлекавшийся ботаникой и селекцией, устроивший неподалёку от своего дома прекрасный сад, нынешняя территория от завода «Фиолент» почти до автовокзала, сейчас, возможно, кое-где потомки тех деревьев растут, пятиствольный последним из сада был… Фёдор Карлович задумывал его семейным древом, в одну лунку опустил семь плодов, по числу членов семьи, правда в итоге воедино слились лишь пять ростков, два не прижились, но потом задумку природа-таки воплотила: два ствола на высоте разделились и от каждого шли ещё по одному, так что семиствольный, как задумывался, был каштан, со множеством ветвей-потомков.
- Узнав о потере каштана, плакала, - рассказала Ольга Борисовна, чьи детские воспоминания, да и память рода связаны с тем местом, с врачом. - На дереве, на верхушке, тогда, конечно, ещё не очень высокой, но нам, детворе, казалось высоченной (смот­рели, задрав головы, чуть не уронив связанные бабушкой беретки), брат моей лучшей подруги Люси, Петя Марков, укрепил кормушку для синичек - мы просили. Их той осенью-зимой 1940-го было множество, парень каждое утро влезал по стволу, чтобы насыпать им крошки и положить кусочек сала. Петя мечтал стать лётчиком, а стал танкистом и сгорел вместе с экипажем в Румынии осенью 1944-го. 
А родных его - маму, дедушку, Люсю - фашисты расстреляли годом ранее - подпольщикам семья помогала.
По словам читательницы, семья подруги жила в доме с колоннами, что стоял почти напротив каштана, дом когда-то одной семьи разделили на шесть, но жили дружно. «Помню, Люсин дедушка говорил, что раньше здесь жил врач, лечивший даже Александ­ра Пушкина, а поэт в благодарность оставил ему стихотворение. Но этого, конечно, новые жильцы уже не застали», - отметила Ольга Борисовна. Кстати, в доме Фёдора Карловича на лечении и в гостях было немало знаменитостей: поэты Константин Батюшков, Василий Жуковский, композитор Александр Серов, учёный Христиан Стевен, художник Иван Айвазовский, актёр Михаил Щепкин… Этот дом, хоть и изменённый временем, сохранился до наших дней, и это тоже символ Симферополя, ведь построен осенью 1785-го, через год после основания города. Это была первая усадьба в нём, построенная отставными солдатами для такого же отставного офицера бомбардирского полка Владимира Шепинга, через два года перекупил дом член Таврического областного правления Герасим Беляев, а в 1819-м у его наследников усадьбу приобрёл Фёдор Мильгаузен, чиновник особых поручений по врачебной части при Таврическом губернаторе.
- Многие старожилы Симферополя, в том числе и наша семья, обязаны Фёдору Карловичу, - продолжает читательница. - Помню, бабушка Варвара Тихоновна, узнав, где живёт подружка моя, всплеснула руками: «Ведь там жил великий врач, благодаря которому мы все живём!». Оказывается, в 1844 году Фёдор Мильгаузен спас от лихого кашля (сейчас сказали бы, от коклюша) трёхлетнего мальчугана из бедной семьи - моего будущего прадеда Тихона, дав возможность продолжиться роду. Бабушка рассказывала, что мама Тихона в знак благодарности принесла врачу букет полевых цветов - больше отблагодарить было нечем, да и не взял бы он ничего. Бескорыстный благодетель города.
Он родился 4 июля 1775 года в Санкт-Петербурге в многодетной семье кузнечного мастера Карла Ерина Мильгаузена. Как рассказывала газете архивист республиканского госархива Любовь Кравцова, в фондах «сохранились документы о том, что наш будущий земляк до поступления в медицинский институт обучался в разных учебных заведениях словесным наукам и языкам: латинскому, английскому, французскому, немецкому и российскому...». В 14 лет поступил в Петербургский медицинский институт, который окончил в 20-летнем возрасте со званием лекаря. Родившись в немецкой лютеранской семье, он только по окончании института принял российское подданство. Его врачебная деятельность началась в Обу­ховской больнице - на набережной реки Фонтанки. Через шесть лет молодой врач стал уже помощником генерал-штаб-лекаря Гражданской медчасти, одна из высших должностей того времени, главный врачебный инспектор, а генерал-штаб-лекарем назначен в 1818-м. Практики и забот Фёдору Карловичу хватало: боролся с различными эпидемиями на просторах Российской империи. 
И в Крыму, куда перебрался из-за астмы, тоже с ними боролся, став решением императора Александра Первого «чиновником особых поручений, известный по отличной службе знанием и опытностью»: победы над чумой и холерой на полуострове - его заслуга, а ещё контроль за снабжением казённых аптек, создание «курортно-лечебной карты Крыма», по полезным местностям и климату. 
А ещё стараниями Фёдора Мильгаузена появилась в 1821-м первая на полуострове метеорологическая станция и первая в городе общественная библиотека, лютеранская кирха и школа при ней. Был он попечителем мужской гимназии города; тюремного комитета; странноприимного дома, созданного по завещанию предводителя дворянства Александра Таранова-Белозёрова; членом редколлегии «Таврических губернских ведомостей»… Он помогал, создавал, жертвовал: большую коллекцию насекомых Крыма передал Московскому обществу испытателей природы, членом которого был; метеорологические и медицинские наблюдения о полуострове - статистичес­кому отделу Министерства внутренних дел; библиотекам странноприимного дома, лютеранской кирхи и мужской гимназии передал сотни изданий из личной библиотеки, учебные пособия, приборы для физичес­кого кабинета гимназии.
Любимый врач города, 50-летие деятельности его праздновали 180 лет назад масштабно, подарив от губернии «серебряную вазу с рисунком Ивана Айвазовского: на фоне Чатырдага врач сидит в кресле, а ему с поклоном подносит хлеб-соль русский мужик, за ним в национальных костюмах стоят татарин, немец, караим, еврей, армянин…». Всем полуостровом на подарок собирали: «вклад не более рубля серебром и меньше от каждого желающего принести лепту своей благодарности». Очень много было благодарных, разных национальностей, возрастов и сословий. И прощались с любимым врачом тоже многолюдно: простудился, спеша на вызов, Фёдор Карлович, ушёл 23 марта 1853-го… Увы, захоронение утрачено вместе с погостом, и улица имени лекаря исчезла, в 1904 году поименована на двадцать лет, теперь уже 65 лет - Киевская. Помни, Симферополь, лекаря Фёдора Мильгаузена.

Фото Александра КАДНИКОВА и из открытого источника.