Что такое эффект Гиффена

Своим названием эффект обязан шотландскому статис­тику сэру Роберту Гиффену. В конце XIX века он заметил абсурдную на первый взгляд вещь: когда цена на хлеб в Англии незначительно снижалась, бедняки покупали его меньше. А когда хлеб дорожал - начинали скупать его втридорога, отказываясь от мяса и других продуктов. Гиффен догадался, что рабочие находятся на грани выживания, и их главная задача - это борьба за самые дешёвые калории.
Чтобы обычный товар превратился в «товар Гиффена», нужны жёсткие условия. Это редкий шторм в экономике, который, как правило, случается не в супермаркетах для среднего класса, а в зоне выживания. Такой продукт должен быть, во-первых, низкокачественным и дешёвым - «последней надеждой» бедняка, будь то картошка, лапша или серый хлеб. Во-вторых, у него не должно быть достойных дешёвых заменителей. А в-третьих, здесь срабатывает магия «эффекта дохода»: когда цена на этот «плохой» товар растёт, семья становится ещё беднее, ей не хватает денег даже на жизнь, и она инстинктивно отказывается от всего «лишнего» (мяса, фруктов), чтобы все свободные деньги вложить в самый дешёвый источник энергии. Получается замкнутый круг: картошка дорожает, а вы покупаете её ещё больше.
К слову, именно такая ситуация сложилась в Ирландии в 1845 году. Сейчас её помнят под названием «ирландский картофельный голод». Этот овощ в те годы был основой рациона бедных ирландских семей. Когда из-за фитофтороза урожаи резко сократились, цена на картофель взлетела. Казалось бы, спрос должен был упасть, но произошло обратное. Семьи, уже живущие на грани выживания, были вынуждены отказаться от более дорогих продуктов (мяса, молочных изделий) и направить почти все оставшиеся средства на покупку картофеля как единственного доступного источника калорий.  
Ещё один яркий пример такого парадокса - Россия первой половины 1990-х годов. С началом рыночных реформ и либерализацией цены взлетели в десятки раз: в 1992 году хлеб подорожал на 160%. По логике, потребление хлеба должно было рухнуть. А по логике Гиффена случилось обратное. Люди, чьи сбережения обесценились за один день, просто не могли больше покупать мясо и рыбу. Уровень потребления мяса упал на 30%. Зато потребление картофеля в тот же период выросло на 16%, а потреб­ление хлеба осталось на прежнем уровне, несмотря на его дикое подорожание. 
В тот момент хлеб и картошка стали не просто едой, а экономическим спасательным кругом, за который люди хватались, отказывая себе во всём остальном.