Почему пенсионная система рухнет

- Звучит мрачно.

- С моей точки зрения, надо поискать неожиданное решение. В конкуренции XXI века победит та нация, которая придумает немаргинальное применение старшего поколения в экономике, особенно женщин 80-90 лет. Такое уже было в Риме почти три тысячи лет назад, когда впервые семья стала состоять из трёх поколений.

50-летних стариков уже без зубов, зато с большим по меркам того времени жизненным опытом, посадили в сенат - управлять. Как всегда, саму идею римлянам подали греки, а именно Платон. И римляне с большим успехом реализовали её на практике. Оказалось, что старики, используя свои коллективные знания, способны определять внутреннюю и внешнюю политику государства так эффективно, что Рим стал процветать.

Теперь у нас семьи состоят уже не из трёх, а из четырёх поколений, и снова нужно придумать, как применить возможности самых пожилых на благо общества и с отдачей для экономики. Но готового рецепта пока ни у кого нет.

- Не лучше ли поискать решение демографической проблемы, стимулируя рождаемость, например, деньгами?

- Дело тут не только в деньгах. Не развернём мы демографию, если просто раздать всем денег. Чаще всего страны и регионы с высоким уровнем жизни имеют показатели рождаемости гораздо ниже, чем страны и регионы бедные. Этому есть немало примеров.

Как только общество достигает определённого уровня жизни, семьи перестают рожать много детей просто ради биологического выживания. В прошлом люди стремились создать большую семью, потому что земельный надел в крестьянской общине выдавали по числу едоков, плюс детская смертность была высокой. Угроза голодной смерти для бездетных пар была совершенно реальной. Но мы уже не в XVIII веке, сейчас люди рожают одного-двух детей ради реализации себя как родителей.

Согласно демографической теории выдающегося учёного Сергея Петровича Капицы одни страны уже совершили демографический переход, а остальные завершат его в течение 50 лет. Всё человечество идёт по пути стабилизации численности населения.

Я не берусь тут рассматривать религиозный аспект и то, что отдельные страны могут какое-то время расти за счёт смешения с мигрантами. Это особая тема. Но в масштабах всей планеты вопрос будет стоять о поддержании численности, а не об увеличении.

- А вот это звучит пугающе.

- Давайте поймём, а что нас так пугает? Думаю, нас пугает то, что у нас самая большая страна мира, с самыми протяжёнными границами, но нет достаточной численности населения даже для полного контроля территории, не говоря уже о всестороннем её освоении.

Допустим, нам удалось добиться прироста населения, и нас стало 155-160 миллионов. Меняет ли это принципиально ситуацию с контролем нашей территории? Не меняет. Надо на других путях искать решение - в направлении роботизации, развития технических средств.

- «Вкалывают роботы, а не человек» только в богатых странах, с высоким ВВП на душу населения. Сначала нужно стать богатой страной.

- Дарон Аджемоглу в прошлом году со своими коллегами Джонсоном и Робинсоном получил премию по экономике памяти Нобеля за теорию о том, почему одни страны богатые, а другие бедные. И не зря получил, у него действительно ценные наблюдения. Чтобы общество добилось процветания, говорит Аджемоглу, чрезвычайно высокую важность имеет работа экономических и политических институтов.

Что такое институт? Это набор правил, которые общество готово соблюдать. Есть специальные механизмы, которые заставляют соблюдать правила даже тех, кто этого делать добровольно не хочет. При этом правила должны быть такими, чтобы надёжно обеспечить прозрачные и равные условия для людей, создать в обществе атмосферу доверия и благоприятную почву для долгосрочных инвестиций в национальную экономику. Этим путём страна и приходит к процветанию.

- Россия и другие страны в 1990-е годы уже импортировала западные институты, но эффект получился не таким, какой хотели.

- Дело в том, что Аджемоглу недооценил роль культуры, ценностей и поведенческих установок общества. У нас была встреча, на которой я его спросил, почему в своей самой известной книжке он обходит стороной Германию? Он не ответил. А это потому, что она совершенно не вписывается в его теорию: Гитлер пришёл к власти в результате демократических выборов и в итоге привёл свою страну к катастрофе.

К тому же есть примеры, когда страны добивались успеха без слепого копирования западных демократических институтов. Сингапур стал процветать в результате полувекового авторитарного правления Ли Куан Ю. Экономика Южной Кореи построена на семейных, а точнее, клановых корпорациях, чего нет на Западе. Арабские страны Персидского залива и Китай успешно развиваются на основе своих собственных ценностей.

Не надо путать демократию с благосостоянием. Но это и не значит, что институты не нужны. Наоборот, именно они и нужны, но они должны обязательно учитывать национальную культуру и ценности народа, иначе не будут работать.

- Какие конкретно институты нужны России?

- Часто говорят, что Россия - очень богатая страна, потому что богата ресурсами. Но дело не в ресурсах, а в том, как ими распоряжаться. Золото и златолюбие - это разные вещи.

Есть классический пример с Испанией, которой удалось захватить колонии и сказочно обогатиться. Но очень быстро испанская монархия и местная знать всё это богатство растратили и проиграли конкурентную борьбу англичанам, хотя имели великолепную армию и флот. Почему? Потому что британские институты оказались эффективнее.

Богатеют в итоге те страны, которые стимулируют у себя инвестиционную активность. А отстают те страны, институты которых ориентированы на извлечение ренты, их ещё называют экстрактивными институтами.

Часто говорят, что развитие СССР остановилось, когда было открыто богатейшее Самотлорское нефтяное месторождение, и деньги от продажи сырья советское руководство решило не инвестировать, а проедать. «Нефтяная игла», «нефтяное проклятие»… Но дело не в нефти, не в газе или золоте. Российская империя не торговала нефтью, но там сохранялись вековые экстрактивные институты в виде крепостничества - государство извлекало ренту из людей, вернее, из их труда на земле, которая принадлежала государству и элитам.

- А как сейчас?

- Сейчас у нас любая структура, которая владеет каким-либо ценным ресурсом, возводит вокруг него административные барьеры и извлекает прибыль от доступа, что и является по своей сути экстрактивным институтом. Каждой стране, если она захочет стать богатой и технологически передовой, придётся выбраться из накатанной колеи поддержания экстрактивных институтов и перейти к инклюзивным институтам, которые поощряют инновации, инвестиции и равноправную конкуренцию. Проще говоря, они должны не закрывать, а открывать доступ к ресурсам.

Инвестициям (у нас тут большой потенциал, у россиян более 60 трлн. рублей сбережений) нужны не барьеры, а гарантии. Иначе люди боятся вкладываться, уж больно негативным вышел исторический опыт последних десятилетий с денежными реформами, приватизацией и «народными IPO». Потерять доверие легко, а вернуть - сложно. Без доверия финансовые институты, как и все остальные, работать не могут.

Вообще история показывает, что на создание инклюзивных институтов оказывается способно меньшинство стран и народов, а остальные продолжают дальше «ехать по колее». Мы тоже можем ехать, кончится нефть - станем хоть воду продавать, ренту много из чего можно извлекать».

- В чём секрет тех стран, которым это удалось?

- Полагаю, что всё начинается с ценностей и поведенчес­ких установок самих людей. Мы в ходе наших исследований в МГУ вывели формулу трёх «Д»: длинный взгляд, доверие и договороспособность. Если в сознании общест­ва не происходит движения ценностей в сторону этих трёх «Д», то внешние усилия реформаторов по изменению уклада жизни, насаждению новых институтов в конечном итоге не будут иметь успеха. Как Булгаков сформулировал: «Разруха в головах».

Есть хороший пример, как это работало с отменой крепостного права. Вы в учебниках можете прочитать массу причин и предпосылок для отмены, но историки часто упускают из вида тот важнейший перелом в общественных настроениях, который произвёл рассказ Ивана Тургенева «Муму» и другая литература, обличающая крепостничество. Люди прочитали и подумали - какая гадость это крепостное право! И только в этот момент общество договорилось его отменить, хотя Великие реформы Александра II готовились к тому времени уже лет 30.

Есть ещё пример из истории США. Лауреат Нобелевской премии Фогель доказал, что рабовладельческий труд в США перед Гражданской войной на самом деле был значительно эффективнее труда свободных белых фермеров. Рабовладельческий Юг проиграл войну северным штатам не потому, что труд чернокожих на плантациях себя экономически исчерпал. А во многом потому, что в обществе распространилось моральное неприятие института рабства. Это произошло в том числе под влиянием романа Бичер-Стоу «Хижина дяди Тома», который обличал угнетение рабов и имел большой резонанс.

Конечно, у крупных исторических событий всегда есть целый комплекс разных причин: политических, экономических, военных, но ценности и культура общества имеют не меньшее значение. Попытки реформ, которые игнорируют эту сторону дела, не будут иметь успеха.

Сергей БОЛОТОВ.