Салют, Крым!

Наши! Дождались!

«Войскам 4-го Украинского фронта… Освободить жемчужину нашей страны - Советский Крым», - приказ командующего Фёдора Толбухина по войскам прозвучал накануне наступления, шаги его заранее продуманы и одобрены ставкой верховного главнокомандования, Иосифом Сталиным. Главный удар в направлении Джанкой - Симферополь - Севастополь наносила родная Крыму 51-я армия Якова Крейзера и 19-й танковый корпус Ивана Васильева (его, раненного под Армянском, сменил Иван Поцелуев) - наступали с занятого в ноябре 1943-го плацдарма на южном берегу Сиваша. 2-я гвардейская армия Георгия Захарова наступала на Евпаторию - Севастополь, штурмуя для того Перекопский вал. На Керченском полуострове - Отдельная Приморская армия Андрея Ерёменко, с плацдармов, занятых осенью, и сразу в двух направлениях, на Владиславовку - Феодосию, потом на Старый Крым - Симферополь - Севастополь и через Феодосию - Южнобережье на Севастополь. В помощь авиация - 4-я Константина Вершинина и 8-я Тимофея Хрюкина, воздушные армии и флот - Черноморский Филиппа Октябрьского и Азовская военная флотилия Сергея Горшкова. А здесь, в тылу врага, готовы помочь партизаны и подпольщики. И вот уже первая крымская победная сводка Совинформбюро по радио торжественным голосом Юрия Левитана: «На Перекопском перешейке наши войска продолжают наступление. <> На южном берегу Сиваша прорвали оборону противника. <> Освобождён крупный посёлок Красно-Перекопск. Штурмом овладели крупнейшим железнодорожным узлом и городом Джанкой. С боями заняты более 50 населённых пунктов, в том числе Монастырка (сейчас - Источное), Байсары (Богачёвка), Большая Магазинка, Богемка (Лобаново), Леккерт (Рюмшино), Джанай (Боброво). От противника полностью очищен Чонгарский полуостров. <> Прорвана оборона противника на Керченском полуострове, наши войска овладели городом и крепостью Керчь. Развивая наступление, перевалили через Турецкий вал и с боями заняли более 40 населённых пунктов, среди которых Катерлез (Войково), Мама Русская (Курортное), Большой Бабчик (Памятное), Султановка, Чистополье, Труд Крестьянина (исчезнувшее Первомайское, в Ленинском районе), Михайловка, Маяк-Салын, Сараймин (Сокольское), Кош-Кую (Тасуново), Багеровка…».

В Керчи на гору Митридат с боями поднялись моряки - наше знамя над освобождаемым городом. Такое же знамя солдаты установили над воротами металлургического завода имени Петра Войкова, а на одной из улиц красное знамя к крыше дома прилаживал 81-летний Кузьма Панков, всю оккупацию прятал стяг на груди под рубахой и верил, что дождётся. «Мы все верили, знали, что наши бойцы вернутся, - рассказывал читатель из Джанкоя Виктор Иванович, тогда семилетний Витюшка, потерявший на фронте отца, а в оккупации бабушку Нину и сестрёнку Ниночку. - Мы с мамой Настей чудом выжили; когда на рассвете стал сильный гул разрывов и появились в небе наши самолёты, мама заплакала, хотя её слёз всю войну не видел, помрачнела, поседела, но не плакала, даже трёхлетнюю Ниночку закапывая под ивой… Мы спрятались в воронке от снаряда за домом, так как фашисты, отступая, поливали всё вокруг свинцом, лежали недвижимо и мама меня собой прикрывала. А к вечеру рядом с воронкой танк прошёл. Наш! И голоса наши, русские! Это счастье!». Джанкой, Керчь и ещё десятки населённых пунктов освободили 11 апреля.

А к вечеру 12-го - ещё одна сводка крымской победы: «Наши войска прорвали сильно укреплённые Ишуньские позиции противника, с боями заняли более 150 населённых пунктов».

- Родное село моей бабушки Веры, райцентр Колай (Азовское), - рассказывает Ольга Воронцова, - бабушка тогда, к счастью, выжила, хоть и ранили её отступавшие фашисты, хотели дома подпалить, так бабушка с ещё несколькими женщинами стеной стали - оккупанты только очередь по ним дали автоматную… А ещё, знаю, в тот день Курман-Кемельчи (Красногвардейское) освободили, Сейтлер (Нижнегорский), Биюк-Онлар (Октябрьское), Ишунь, Воронцовку, Воинку и уже ближнее к Симферополю Карача-Кангил (Красная Зорька), за него воевал дедушка моего мужа Иван Прокофьевич, погибший в боях за Севастополь.

Отдельная Приморская армия 12 апреля продолжала наступать на Керченском полуострове: «На Феодосийском направлении наши войска полностью очистили Керченский полуостров и прошли Акмонайские позиции». Почти 150 населённых пунктов спасено: райцентр Семь Колодезей, Ленинск (Ленино), Китень-Русский (Семёновка), Ак-Монай (Каменское), Марфовка, Марьевка, Арма-Эли (Батальное)…

Число счастья

Обычно 13 считают в народе не очень добрым числом, но тогда оно стало счастливым для жителей Феодосии, Карасубазара (Белогорска), Старого Крыма, Ислам-Терека (Кировского), Влади­славовки, Коктебеля, Кара-Кията (Битумного), Табулды (Найдёновка), Анновки, Ак-Шеиха (Раздольного), Джурчи (Первомайское), Евпатории, Сак, Сарабуза (Гвардейского), Симферополя… Ещё почти 600 населённых пунктов, освобождённых от фашистов. Не для всех, увы, пришло освобождение, числа счастья для кого-то последними стали тогда - не могли фашисты оставить занятое, сжигали всё, убивали людей, как накануне почти 600 человек в Старом Крыму, за несколько часов, до того как наши ворвались в город. «Мои сестра и два маленьких племянника были прошиты автоматной очередью прямо на кровати, где спали, а в соседнем доме на пороге лежал старик, заколотый штыком, в занесённой руке у него была тапочка - хотел в последний миг ударить врага», - вспоминала Нина Павлова. Или как массово казнили в концлагере «Красный», сжигая в бараках, живьём сбрасывая узников в ямы…

В Евпатории, к счастью, в день освобождения казни удалось избежать. Людмила Павленко помнила, как фашистский карательный отряд согнал к площади у собора сотни людей, «со стороны улицы Революции направлены стволы пулемётов… Но  нашёлся смельчак, взобрался на колокольню собора и стал раскачивать язык колокола. Фашисты начали стрелять по нему, но чудо: пули не задевали, а тяжёлые двери собора наглухо закрыты. На звуки набата поспешили наши бойцы. Спасение!» Анна Ветвицкая вспоминала о спасении в Феодосии: «Гремел бой, я, девятилетняя, с братишкой и сестрёнкой сидели у двери, прижавшись к маме: если начнут бомбить - на улицу выскочим. Вдруг раздался резкий стук, мама схватила чугунную сковородку - единственное оружие. «Родные, откройте, мы свои, красноармейцы. Помощь нужна», - раздался громкий мужской голос. Два бойца держали под руки окровавленного друга. Сражаясь за жизнь нашего освободителя, мы и встретили долгожданный день полного изгнания фашистов из города. Увы, спасти Мишу Ремезова не удалось - скромные запасы йода и холсты, собранные по всем домам на улице, не смогли совладать с ранением в грудь и живот. Мишу похоронили в саду, позже перезахоронили на городском кладбище. Спус­тя годы отыскала его маму и сестру на Алтае. Передала им фотокарточку с засохшими каплями крови солдата».

Отыскать родных парня, погибшего в бою на восточной окраине Симферополя, не удалось, он остался для всех Неизвестным солдатом, найденным тяжелораненным и умершим на руках у сторожа Петровского погоста А. Якушева. Уже полвека покоится у Вечного огня города. Прости, Солдат, что и тогда не спасли, и сейчас, из-за реконструкции парка, к твоему последнему приюту сложно возложить цветы… Спасибо за город и мир!

Красноармейцы и партизаны освобождали 13 апреля 1944-го Симферополь, а оставшиеся в живых подпольщики сумели спасти его от взрыва. «Фашисты спешно минировали город, - вспоминал Дмитрий Марченко. - Мы с другом Шамилём наблюдали из засады на дереве, как мины закладываются под наши прекрасные здания - весь город должен был взлететь на воздух. Но что мы могли сделать, безоружные мальчишки 10 лет. Вот бы подпольщикам сообщить, мечтал Шамиль. К счастью, группам Анатолия Косухина, Василия Бабия, Анатолия Сосунова удалось ночью перерезать провода, отключить рубильник в подвале почтамта (сейчас сквер имени Павла Дыбенко). Спасли город».

Крымская весна 1944-го, спасение полуострова, 14 апреля - Судак, Бахчисарай, Ички (Советское), Ак-Мечеть (Черноморское); 15-го - Алушта, на следующий день - Ялта, вновь салют Родины, 12 залпов из 124 орудий. 18-го - Балаклава, 9 мая - Севастополь, 10-го - мощнейший, 24 залпа из 324 орудий, салют Родины, а 12-го последних фашистов пленили на мысе Херсонес. Почти 18 тысяч наших бойцов погибли за 35 дней наступления. А до того, а местных… не подсчитать точно, не узнать. Помним!