Сергей Никоненко: Актёром рождён в Крыму

Крымчане знают его, Никоненко, не только по фильмам: он - участник кинофес­тивалей в Ялте, Севастополе, Симферополе, творческих встреч со зрителями во время проведения международного телекинофорума «Вместе», открытого фестиваля детского и семейного кино «Солнечный остров», международного форума «Золотой Витязь». 

- Крым - такое же родное место для меня, как московский арбатский переулок Сивцев Вражек, куда принесли из роддома, - признаётся Сергей Петрович. - Душой болею за Ялтинскую киностудию, мечтаю о её возрождении, ведь именно здесь родился актёр Никоненко, когда снялся в первых ролях в картинах, с которых началась творчес­кая биография: «Сердце не прощает», «Люди и звери». Затем здесь же - «Счастье пришло», «Шурка выбирает море», «Странные люди» по Шукшину, «Там, за горизонтом», «Шестой», «Я - кукла». Чудесное было время - молодость! Всё впереди! 

Наше знакомство и первый разговор состоялись тоже в Ялте, на десятом «Телекинофоруме», после премьеры фильма «Аннушка», за который режиссёр получил приз имени Михаила Пуговкина. 

- Жаль, что Михаил Иванович не дожил до этого дня всего лишь год, - взгрустнул Сергей Петрович. - Мы познакомились и подружились в Ялте 49 лет назад на съёмочной площадке фильма «Сердце не прощает». Столько всего произошло за эти годы! Было бы о чём поговорить. 

Поговорить с Сергеем Пет­ровичем всегда есть о чём. Жизнь его наполнена событиями, время пролетает кинокадрами. Роль за ролью пополняет творческий багаж.

- На счету актёра Никоненко немало персонажей в погонах. А началась ведь армейская служба артиллеристом в «Войне и мире» Сергея Бондарчука? 

- Верно. Судьба послала мне такого учителя! Был я молод, неопытен, но горяч, как и подобает русскому офицеру. Сергей Фёдорович играл Пьера Безухова. Репетируем сцену встречи на батарее Раевского. Подлетаю к нему: «Позвольте вас попросить отсюда, это военный объект, здесь нельзя находиться». Дубль за дублем, всё не то. И вдруг совет: «Серёга, а попробуй-ка сыграть барышню». «Как это?» - изумился я. «Ну, вот ты барышня в предбаннике, а тут вваливается гусар. Как она бы реагировала? Вот и ты эмоций добавь». Вот вам и образ! Только гениальный режиссёр может объяснить молодому актёру, как его надо «вылепить». Добиваясь предельной достоверности и естественности. Для меня с тех пор и навсегда понимание: искусство - это убить искусственность.

- Смотрю на Крючкова, Шукшина, Высоцкого рядом с вами в фильмах, и понимаю, насколько вы совпадаете в таком подходе к профессии. Счастьем было встретить их на заре туманной юности?

- Ещё каким! Встречей с Володей обязан Крыму. 1961 год, он - никому не известный актёр, я - начинающий. На равных, словом. Живём в одной гостинице. Снимаюсь в картине «Люди и звери» Сергея Герасимова, Володя - в «Увольнении на берег» Феликса Миронера, а вторым режиссёром был сосед Высоцкого по двору в Большом Каретном переулке Левон Кочарян, с его подачи он и попал в фильм. «Где мой чёрный пистолет? На Большом Каретном…» - это о реальном пистолете Кочаряна. Тогда я впервые услышал его на вечерних посиделках. Потом виделись в Москве, став известным на всю страну, он не «зазвездился», самим собой остался. Приходил к нему сначала в Театр имени Пушкина, потом на Таганку. С Крючковым встретились на картине «Сердце не прощает», поле этого он сыграл в моём фильме «Цыганское счастье», снимали на озере Селигер. Ловили рыбу, Николай Афанасьевич отменную уху готовил. 

- А с Шукшиным как судьба свела?

- Очень просто. Вася бездомным был, по вокзалам скитался. Учился, снимался. Видел, что он частенько сонным на занятия приходит. Собрался в очередной раз на вокзал на ночёвку, и я его к себе пригласил: на сундуке в чулане всё же лучше. Потом, когда мои родители на дачу уезжали, он у меня на раскладушке спал. Бывало у меня и Коля Губенко, и Гена Шпаликов ночевали. Как-то Никита Михалков переночевать зашёл и остался на восемь месяцев. В Ялте, кстати, я снимался в самой первой его картине, курсовой, - «Я уезжаю домой», и потом ещё в двух: в дипломном фильме «Спокойный день в конце войны» и в «Неоконченной пьесе для механического пианино».
С ним очень интересно работать. А в коммуналке нашей он всех соседей очаровал.

- Вы по-прежнему живёте в доме, который охраняется государством, где открыли с супругой музей Сергея Есенина? 

- Зачем же «намоленное» место покидать? Где родился, там и пригодился. Одна прописка за всю жизнь. Раньше-то дом не охранялся. Никто о его истории ведать не ведал. А когда я работал над ролью Сергея Есенина в фильме Геннадия Шпаликова и Сергея
Урусевского «Пой песню, поэт», обнаружил по документам, что здесь жила в самой маленькой в доме комнатке первая фактическая жена поэ­та Анна Изряднова. К ней приезжала мать Есенина, отсюда в тридцать седьмом забрали старшего сына поэта и Анны Изрядновой Георгия, которого расстреляли в двадцать три года за «покушение на Сталина». Сюда приходил повидаться с бабушкой другой сын Сергея и поэтессы Надежды Вольпиной - Александр. Анна Изряднова о расстреле сына не знала, ей только сообщили, что арестован без права на переписку. В 50-х годах Александр решил восстановить доброе имя брата, и благодаря ему он был реа­билитирован, дело против него признали полностью сфабрикованным. В комнатке Изрядновой мы и открыли с супругой, актрисой Екатериной Ворониной, в 1994 году музей. Двор у нас уникальный: в него выходит чёрный ход дома, где родился и жил Андрей Белый. Рядом - Арбат, 53, - дом Пушкина. В соседнем здании останавливался Александр Блок, приезжая в Москву. Представляете: окна домов, связанных с именами трёх поэтов, выходят в один двор! 

- Слышала, что вы на родине поэта, в рязанском селе Константиново, помогли восстановить храм?

- Не храм, колокольню церкви Казанской иконы Божией Матери, построенной ещё в XVIII веке. В пятидесятые годы местный мужик разрушил колокольню, выбивая кирпичи для строительства своего свинарника. Церковь находилась напротив дома Есениных, и дед Фёдор посылал маленького Серёжу в пургу, в метель на колокольню - звонить благовест. Восстановили с Божьей помощью. От деда, кстати, Сергей перенял страсть к чтению. Можно сказать, он и разбудил фантазию внука. Укладывая мальца спать, дед песни пел, сказки рассказывал, церковные книги читал. С пяти лет Серёжа читал и пытался слова рифмовать. 

- Одна из ваших, как теперь принято говорить, «культовых» ролей - Чапаев в спектакле по роману Пелевина, которая неоднозначно оценена критиками, многие её поругивали. Обидно?

- Пушкинское «Хвалу и клевету приемли равнодушно» - самый хороший совет актёру. Если на все высказывания болезненно реагировать, надолго не хватит. У меня Чапаев не такой, как у Фурманова, и не такой, как у Бабочкина.
Я больше на фольклор ориентировался. Мне даже анекдоты про Василия Ивановича помогли в создании образа. Работаю в этом спектакле с удовольствием, ощущаю симпатию зрителей. 

Никого не удивило, что Сергей Петрович Никоненко стал регулярно выступать перед нашими бойцами в зоне СВО, в госпиталях. Не мог поступить иначе рождённый за два часа до войны, засыпавший под артобстрелы на плащ-палатке в партизанском лагере. «Стреляный воробей», сказал как-то о себе. А пафосных слов не любит. Помощь бойцам не афиширует, так что о ней мало кто знает.

Сияет на «Аллее Звёзд» на ялтинской набережной с 2015 года звезда Сергея Никоненко. Скромная награда «Телекинофорума» не померкла в свете правительственных наград, не затерялась среди множества призов престижных фестивалей.

- Награды, полученные в Ялте, мне очень дороги. Ещё и потому, что с этим прекрасным городом связана жизнь отца, Петра Никаноровича, который пятнадцатилетним пареньком служил у создателя отечественной киноиндустрии Александра Ханжонкова. Именем деда сына назвал. Старший внук - Пётр Никанорович.

- О чём мечтает востребованный, состоявшийся режиссёр и актёр театра и кино Сергей Никоненко?

- Встретиться с очередной хорошей драматургией, с новой стоящей ролью. О чём ещё мечтать человеку, у которого в семье всё в порядке, и с совестью в ладу?