«Перестройка: и глупость, и предательство»

«Так дальше жить нельзя». А как можно? 

Новый и непривычно молодой вождь призывал «перестроить управление и планирование, структурную и инвестиционную политику, повсеместно повысить организованность и дисциплину, коренным образом улучшить стиль деятельности», его речи околдовывали и дарили надежду.

«Тогда все слушали нового молодого генсека, затаив дыхание. Никто и в страшном сне не мог представить, что всё закончится разрушением страны. Горбачёв всего один раз стал президентом, и сразу - народным. Он как бы пошёл в народ - мимо бюрократии. Но при этом бюрократия жила своими законами, регламентами - они не то, чтобы были оторваны от жизни народа, но просто существовали в другом измерении. Обещанные реформы казались необычными, от них новизной веяло. Это только потом выяснилось, что Горбачёв ничего не доводит до конца, - вспоминает Владимир Андреевич. - Я тогда был руководителем, и могу сказать однозначно, что мы его слушали с интересом, в его речах ощущался ветер перемен. И все понимали, что перемены жизненно необходимы. Но при этом, как бы мы ни хотели понять, куда мы идём, где конечная цель объявленных преобразований, - уяснить это было невозможно. Допустим, коммунизм закрыт. Дальше куда? Вот этой конечной цели невозможно было ни от кого услышать». 

Увы, оказалось, что за горбачёвскими призывами «упрочить и углубить» не было никакого стройного практического плана реализации обещанных реформ.

«Например, был проект «коллективного подряда», инициатором которого стал строи­тельный бригадир Николай Травкин. Его имя стало символом нового метода организации труда, который пропагандировался как прорыв в советской экономике. Но проект оказался показушным. Когда его начали применять на практике, он мало чем отличался от той строительной жизни, которой мы жили. Оказалось, что никаких дополнительных мер стимуляции нет. А все находились в поиске систем стимуляции, понимая, что базовый вопрос состоит в одном - собственнос­ти. Горбачёв не смог сформулировать, куда движется страна, общест­во. Причина в том, что он не понимал этих процессов. Скажем, предлагают: давайте сделаем арендное предприя­тие. И всё берут в аренду у государства. Для чего? Хорошо, в аренду взяли, а дальше как?
А дальше вы идёте и начисляете зарплату. Как? Расценки советские действуют? Действуют! Тогда для чего это? Она что тебе даёт, эта аренда? А коллективу что? Горбачёв не понимал, как реально страна функционирует, - констатирует глава высшего законодательного органа респуб­лики. - Такие люди, как он, очень опасны, они приведут к распаду всего, что есть, потому что они не знают, как работает система, но при этом лезут её «улучшать».

Народ, партия и КГБ: когда «верхи» уже «не могут»

«Я помню, мы рассуждали о том, что должна быть одна партия, но в ней должна быть дискуссия, надо разрешать говорить, спорить. А зачем нам ещё партии? У нас есть одна партия - всё. Как тогда шутили, ещё одну партию мы не прокормим. А различные мнения и подходы - давайте внутри партии обсудим. Давайте научимся решать вопросы дискуссией внутри партии, а не будем затыкать рот, как было до тех пор. Мы все были за однопартийность. Горбачёв пришёл уже на загнивающую систему. Вот, например, КГБ должен был сработать как структура, защищающая государство. Должен был, но не сработал. Почему Комитет госбезопасности не арестовал Ельцина, Кравчука и Шушкевича в Беловежской пуще? Не арестовал во время фактически совершённого ими государственного переворота. Почему КГБ этого не сделал, когда демонстративно подрывались основы конституционного строя, да ещё по согласованию с США, перед которыми отчитывались все эти могильщики СССР? Это что такое? Если вы Берию расстреляли, то и их нужно было расстрелять - в тот же день! Потому что это - измена, - уверен Владимир Константинов. - Безусловно, на Горбачёве лежит ответственность за катастрофические последствия его деятельности. И бездеятельности. Система запоздала с преобразованиями».

Когда «промедление смерти подобно»

Известный ленинский тезис вполне применим и к другим этапам нашей истории.

«Это извечное наше историческое заболевание: не вовремя производить изменения. Отмена крепостного права опоздала, как минимум, на сто лет и сформировала базу революции 1917 года. Крестьян освободили, но ни земли, ни профессии - ничего нет, какой прок от такой свободы? Был дворянин, который обязан был накормить, а тут и этого нет. Конечно, это накопило взрывоопасный человеческий материал, он и сдетонировал, - считает Владимир Константинов. - Если реформы начинают с опозданием, то проводить их должен очень сильный человек. Горбачёв - слабый человек, он не был готов к такой роли. Он ещё и наших друзей вне СССР предал. Вспомним хотя бы ГДР. Там, в этой части теперь единой Германии, люди до сих пор ностальгируют по тем временам. Зачем надо было отдавать ГДР на растерзание? Если бы не быстрый вывод наших войск из Центральной и Восточной Европы, более похожий на бегство, многих нынешних проблем с безопасностью России просто не было бы. И никакого украинского кризиса - тоже».

Хотя цели, заявленные автором «перестройки», были несвоевременными и запоз­далыми, они всё же были ещё достижимыми, считает лидер крымских единороссов.

«Я убеждён, что преобразования были возможны. В стране была плеяда потрясающих руководителей, потрясающая экономика, особенно тяжёлая, магистральная инфраструктура, которая работает до этой минуты. Но многое было устаревшим и нуждалось в модернизации. Не надо было трогать политическую систему, она была предопределена нашей ментальностью - это сердце организма. Зачем лезть скальпелем в сердце без надобности? А вот в экономике надо было проводить реформы. Но без грабительской приватизации, в ходе которой наплодили олигархов, - отметил Владимир Константинов. - Особенно это было заметно на Украине: бывшие бандиты стали владельцами миллиардов. На каком основании, что они сделали на этих предприятиях? Ездят по Западу, занимаются меценатством, футбольные клубы содержат, забывая признаться в том, что они незаслуженно это всё получили, и по справедливости у них всё это надо забрать».

Путь к себе: справедливость и Русский собор

«Вот главный изъян перестройки: она обернулась вопиющей несправедливостью, массовым грабежом народа.
А для Русского мира любая несправедливость недопустима. Он не выздоровеет, пока с ней не покончит. Но на эту тему у нас действует своего рода табу. Много ли дискуссий идёт по поводу восстановления справедливости, нарушенной в годы перестройки? Такое умолчание просто загоняет проблему внутрь. И как бы снова нам с нужными дейст­виями не опоздать - как с отменой крепостного права или с декоммунизацией, - считает Владимир Константинов.

-И ещё. Нужно забыть про Запад. Только торговать, когда нам выгодно, - и всё. Отбросить надежды на то, что одни политики сменят других, и те новые выберут более конструктивный курс. Пора осознать: они хотят нас уничтожить. Всегда хотели. Мы в Крыму поняли это в 2014 году. Но тогда нас никто не понимал. Запад поставил целью уничтожение Крыма как маленького островка, как модели большой России. Мы тогда чудом спаслись. И чудо это зовётся Россия. Но западные хищники не успокоились, они будут выжидать удобный момент, чтобы вернуться за своей добычей... Нам надо двигаться не в сторону Китая или Индии, там тоже - не более чем взаимовыгодные политические и экономические отношения. А цивилизация - только внутри себя. Своя вера, культура, история. Нам надо двигаться к себе! Русский человек воспринимает хорошую, амбициозную идею. Русский собор - увенчание этой идеи. А толчок в этом направлении даёт СВО, стимулирующая патриотизм, чувство историчес­кой справедливости и морально-политического единства народа. Пройдём этим путём до Русского собора - и тогда остальная Украина придёт к нам сама, без боя».