Он считал себя везучим

«Сын Отечества»

Везло, как говорил, много раз, выжил ребёнком, немного сумев «приручить» недуг; выжил, хоть и ранен, контужен в Великую Отечественную, а родные сумели уехать в эвакуацию и не разделили печальную участь единоверцев в расстрельном рву на 10-м километре Феодосийского шоссе; выжил в ГУЛАГе, куда попал по доносу; вернулся к любимой жене и сыну, занимался своим делом - фотохроникёр войны и мира, о котором наш редактор Владимир Бобашинский говорил: «к работе подходил, как «снайпер», смотрел, видел». Такой подход, целеустремлённость Леонид перенял от папы - Исаак Яблонский фотограф в Херсоне и Симферополе. Внимательность и отзывчивость у парня от мамы; увы, не знаю её имя и спросить не у кого, Марка, её внука, сына Леонида Исааковича, тоже нашего фотокорреспондента, уже нет. Но знаю, что гордился Марк Леонидович семьёй, отцом, архив его военный, пусть не весь, конечно, но сохранил, дав возможность послевоенным поколениям увидеть лица поколения победителей, быть может, за миг до последнего боя. И мемориальная доска на улице Горького, в Симферополе, на здании, где в отделении ТАСС работал Леонид Яблонский.

Он родился в 1914-м в Херсоне, позже семья перебралась в Симферополь, здесь врачи сильнее были и воздух с гор. Это всё помогло выжить мальчику, что в Херсоне напоролся на ржавый гвоздь, заражение крови перешло в костный туберкулёз позвоночника. Лечили такое только в Евпатории, грязями, тёплым песком, но, как рассказывал сын фронтовика, «ни жилья, ни работы там не нашлось, осели в Симферополе, дед устроился фотографом в драмтеатр, а бабушка с мальчиком то снимали комнатку в Евпатории, то ездили туда из Симферополя - четыре года, но спасли». Правда, кожаный корсет Леонид Исаакович носил всю жизнь. Мог не идти на фронт, когда началась Великая Отечественная, но фотограф железнодорожной газеты «Сталинский путь», выпускник курсов Телеграфного агентства Советского Союза (ТАСС) был в числе первых, кто подал заявление, - добровольцем. Стал фотокорреспондентом газеты «Сын Отечества» в созданной в Симферополе 51-й армии. Звание старшего лейтенанта, три кубика на петлицах, - это спасло семью, эвакуировали родных офицера, а иначе бы фашисты казнили по национальному признаку.

«Сын Отечества» - родная газета, ведь формировали её наши старшие товарищи из «Красного Крыма», многие с ней прошли дорогами вой­ны, сражаясь, погибая, как Михаил Соловьёв, «человек большой души и чистого сердца». Вот он на фото с Леонидом Яблонским, 1942-й,
под Сталинградом. Михаил Иванович погиб 19 сентября того года: фашисты бросили почти сотню танков против небольшого подразделения, в котором военкор оказался по редакционному заданию. Знаем, что сполна отомстил за гибель товарищей, за гибель в Крыму, в конце 1941-го, младшего брата солдата Валентина Соловьёва и сестры жены партизанки Софьи Огрызковой. А когда 51-я армия участвовала в Керченско-Феодосийском десанте, Михаил Соловьёв говорил коллегам: «Наша страна, наш народ не в первый раз отражают захватчиков. Победим мы и на этот раз».

«Работник войны»

В Победе никто в «Сыне Отечества», как и во всём Отечестве, не сомневался, приближая её. Приближал и Леонид Яблонский. Фронтовые дороги от Крыма до Кубани, Ростова, Сталинграда, Мелитополя, Донбасса, вновь в Крым, уже с освобождением. Боевые награды: медали «За оборону Севастополя», «За оборону Сталинграда», «За Победу», орден Красной Звезды уже капитану в 1943-м, хотя представляли к медали «За отвагу»: «Отлично выполняет все поручения редакции, проявляя при этом мужество, инициативу и оперативность. За время работы в редакции на поле боя заснял сотни героев, героических эпизодов во время борьбы за Сталинград, Рос­тов, Донбасс. Создана и сохранена фотокартотека героев 51-й армии, представляю­щая историческую ценность. Во время боёв за Мелитополь под огнём противника вёл съёмку уличных боёв». Увы, снимки солдат армии, что в сентябре 1941-го обороняли Перекоп, а потом сражались на Керченском полуострове, утеряны: когда весной в 1942-м пал Крымский фронт, Леонид Исаакович, тщательно запаковав, спрятал рулончики фотоплёнки с негативами в одном из провалов в каменоломнях - так и не нашли. Но осталось немало иных работ, знаковых. Вот январь 1942-го,
Керченский полуостров, Багеровский ров, километр в длину, четыре метра в ширину и два в глубину, весь заполнен заснеженными телами, старики, женщины, дети - фашисты стреляли в них разрывными пулями. Семь тысяч погибших, на переднем плане маленькая девочка, в откинутой руке плюшевый мишка. Снимок стал «в ряду наиболее убедительных доказательств в пользу открытия второго фронта во время конференции глав государств-антифашистов в Тегеране, в 1943 году», а в 1945-м - доказательством, представленным СССР на Нюрнбергском процессе. И снимки февраля 1943-го - из тюремной камеры, выцарапанные на стенах предсмертные записи Ульяны Громовой, Александры Бондаревой, Ангелины Самошиной, Нины Минаевой, Любови Шевцовой, Василия Гукова, Олега Кошевого и их товарищей… Леонид Яблонский первым рассказал о молодогвардейцах: увидев записи, потом попал в шахту, откуда доставали убитых подростков, стал выяснять. Как рассказывал сын Марк, отцу и в работе «везло, он чувствовал, выражаясь современным языком, где сенсация, хоть и трагическая. В освобождённый 51-й армией Краснодон Луганской области отправился практически наобум, выпросив у командира несколько дней». И раскрыл ещё одну страницу войны, подвиг и трагедию, собрал материал для очерка о подпольщиках, ставший базой для романа Александра Фадеева «Молодая гвардия». Одну плёнку отснял только, вторую пришлось поджечь для подсветки в тёмной камере. Решил, что в иных поснимает на следующий день - надписей много, но, когда пришёл вновь, их кто-то из предателей уничтожил. Те единственные снимки-свидетельства с комментариями военкора Владимира Смирнова впервые опубликованы в газете «Сын Отечества». И снимок апреля 1944-го: сапёры-разведчики Николай Поддубный, Михаил Задорожный, Пётр Велигин, Григорий Захарченко. Через несколько дней они, а также Магомед-Загид Абдулманапов, Василий Ершов, Пётр Иванов, Александр Симоненко, Иван Тимошенко примут неравный бой за село Ашаг-Джамин (Геройское), в Сакском районе. Выживет лишь тяжелораненый Василий Ершов. Все Герои Советского Союза. 

Фото февраля 1945-го - Ялтинская встреча Иосифа Сталина, Уинстона Черчилля и Франклина Рузвельта. Леонид Яблонский был единственным крымским корреспондентом, которого допустили на встречу для фотолетописи. А ещё первым сделал снимки из Аджимушкайских каменоломен, раскрыв и эту героическую и трагическую страницу войны, вдохновив композитора Алемдара Караманова на создание оратории «Аджимушкай». А снимки из освобождённых станиц под Ростовом, из Сталинграда, из окопов, там и газету, кстати, создавали, складывали наборщики литеры-буквы для дальнейших оттисков. Правда о войне, сохранённая коллегой.

После освобождения Крыма мирный труд, новые снимки, «Красный Крым», местный корпункт ТАСС; 80 лет назад - радость от рождения сынишки Марка... А вот в первый класс проводить его не удалось - ложное обвинение по одному доносу, что называется, за анекдот, арест, приговор: 8 лет лагерей. Родители, друзья писали, доказывая, что не мог фронтовик; его уговаривали просить о помиловании из-за инвалидности, но отказался: «значит, признать вину». 4 года в ГУЛАГе, потом сменилась эпоха, со временем амнистия политзаключённым - в начале декабря 1955-го Леонид Яблонский вернулся домой, обвинения сняты, полная реабилитация. И никогда не рассказывал о пережитом, лишь однажды сказал сыну, что и там повезло: «не замёрз на льду озера, куда на несколько суток, без еды, выводили заключённых, когда их набиралось слишком много».

Друзья, Михаил Македонский, Эммануил Грабовецкий, помогли вновь вернуться в журналистский строй, а в последние годы работал фотографом в Крымском троллейбусном управлении. «Его снимки всегда выразительные. Лёня, говоря по-фронтовому, к работе подходил, как снайпер, смотрел, думал, целился, чтобы «попасть» наверняка, - вспоминал редактор нашей газеты Владимир Бобашинский. - Посмотрите на его фронтовые снимки! Пожалуй, мало кто так снимал жизнь солдата! Он любил защитника Родины, поскольку сам был настоящим сыном Отечества - одним из рабочих войны». Один из победителей. Помним!