Первый военно-морской

С моря в небо

Не существующее ныне Качинское Краснознамённое высшее военное лётное училище, Севастопольская офицерская школа авиации, создано 115 лет назад: в ноябре 1910-го (Санкт-Петербургская, Гатчинская - в апреле), торжест­венное открытие состоялось на новеньком, но не асфальтированном, конечно, без всяких там рулевых дорожек, аэродроме Куликово поле (с 1912-го школа находилась в долине реки Кача), где задумали базировать самолёты, купленные за границей. Но первый аэроплан в Севастополе взлетел ещё в середине сентября - пилотируемый Станиславом Дорожинским, окончившим авиационную школу во Франции и ставшим первым дипломированным военным (гражданских, тем более, не было) лётчиком в России. Кстати, тот аэроплан и ещё один он тоже привёз в город из Франции.

Семья потомственного дворянина Фаддея Дорожинского и его любимой Ксении жила в Севастополе на тогдашней улице Бульварной, 22, - исследователь Владимир Симоненко, автор книги «Морские крылья Оте­чества», предполагает, что сегодня на этом месте сквер штаба Черноморского флота. И это символично, ведь два сына Дорожинских, старший Станислав и младший Карл, морские офицеры, выпускники Морского кадетского корпуса в Санкт-Петербурге. До него дети получали прекрасное домашнее образование, гувернёр-англичанин читал ребятам книги Жюля Верна о подлодке «Наутилус» и полёте на воздушном шаре, особенно впечатлив Стани­слава, буквально влюбив парня в небо и море, а ещё обучил иностранным языкам, три европейских свободно - знание французского и «подарило» в будущем Черноморскому флоту первые самолёты. И к земледелию (любимое дело после военной отставки) приучил воспитатель Станислава, с детства мальчик возился в земле, небольшой огородик возделывал, только вот отец парня был против, выбрал «мужское занятие, тем более для севастопольца» - учёба в Морском кадетском корпусе. Мичман Дорожинский начал службу на родном Черноморском флоте, эскадренный броненосец «Синоп», потом перевели на транспорт «Казбек», не складывалась почему-то карьера моряка. Даже пытался заочно учиться в юридической академии, но по болезни был отчислен, а вот в отставку из-за болезни выйти не смог - надо служить Отечеству, как все в роду. И вспомнил тогда, как с восторгом слушал о полётах на воздушном шаре, подал рапорт о зачислении на курсы в учебном воздухоплавательном парке военного ведомства.

Самолётов тогда у Российской империи не было, зато на кораблях уже применяли аэростаты, дирижабли и воздушные шары. Окончил курсы в 1905-м, получив звание лейтенанта и назначение начальником воздухоплавательной части крейсера «Русь», правда, всё воздухоплавательное на крейсере было уже негодным, да и сам корабль вскоре пошёл на слом; потом служил на линейном корабле «Святой Пантелеймон», на транспорте «Березина». Стал даже начальником воздухоплавательного парка флота, служил под командованием начальника штаба морских сил Чёрного моря капитана второго ранга Вячеслава Кедрина, тоже заяд­лого авиатора, вместе они были уверены, что нужен флоту аэроплан. Вячеслав Кед­рин подал рапорт командиру Севастопольского порта вице-адмиралу Ивану Бострему (кстати, в декабре 1910-го он станет пассажиром аэроплана и Станислав Дорожинский поднимет на 200 метров над землёй) с просьбой «рассмот­реть возможность». Просьбу одобрили в самой столице - мир был в восторге от перелёта над Ла-Маншем самолёта француза Луи Блерио (крылатые машины тогда были лишь у Франции и США). Знающего французский и имеющего воздухоплавательный (на воздушном шаре) опыт моряка Станислава Фаддеевича и его командира Вячеслава Никаноровича командировали во Францию, там конструктор, шеф-пилот фирмы «Антанетт» Юберта Латама обучил Станислава лётному мастерству. Моряк вернулся в Севастополь первым в России дипломированным военным лётчиком, с двумя аэропланами «Антуанетт» и «Блерио», деньги на них дал Великий князь Александр Михайлович (внук императора Николая Первого, тоже морской офицер, благодаря которому появится и Качинская авиашкола) и некто банкир Поляков, так же заинтересовавшийся авиацией.

И площадку для полётов, то самое Куликово поле, будущий аэродром, тоже выбрал Станислав Фаддеевич; там располагался лагерь 50-го Белостокского пехотного полка, но по просьбе Великого князя передали под «обучение полётам на аэропланах». И первый полёт первого лётчика России 16 сентября 1910 года, два круга по пять минут на высоте в полсотни метров, а потом - полёты над морем, кораблями, стоящими на рейде. Кстати, первым выпускником Севастопольской офицерской школы авиаторов тоже стал Станислав Дорожинский, одновременно и обучавшим там курсантов, в октябре 1911-го получил уже истинно российское звание военного лётчика.

Под воду и на ферму

На купленных аэропланах морским лётчиком стать не получалось, не взлетали и не садились они на воду, надо было приобретать гид­роплан - за ним снова, в том же составе, Станислав Дорожинский и Вячеслав Кед­рин, поехали во Францию. Выбрали «Вуазен-Канар», обучаясь на нём, севастополец попал в аварию, «на собственном опыте выяснил несовершенность аппарата». Фирма после этого изменила конструкцию, сделав сухопутный самолёт водным, и одним из первых гидроплан испытывал русский лейтенант. Но вот над Чёрным морем летать ему было не суждено: во время испытаний гидроплана во Франции произошла катастрофа (для Станислава Дорожинского - третья смертельно опасная). «Падение на твёрдость духа не повлияло, но оставило следы на теле: рука плохо повинуется, голова временами болит и бок ноет», - так сообщал морской агент в Париже капитан первого ранга В. Карцев о крымском лётчике, что несколько месяцев провёл по госпиталям. Врачи запретили летать, даже вручённый императором Николаем Вторым платиновый почётный знак, специально изготовленный ювелиром Карлом Фаберже, не смог утешить лётчика. Спасение он нашёл в книгах Жюля Верна, как в детст­ве, «Двадцать тысяч лье под водой», подал прошение вице-адмиралу Андрею Эбергарду, командующему морскими силами Чёрного моря, о командировке в Кронштадт, учебный отряд подводного плаванья. И уже старшим лейтенантом, офицером подводного флота стал в 1912-м севастополец, служил на Балтике на подлодке «Карась», а в Первую мировую снова поднялся в небо, лётчик морской авиации, командир 2-й воздушной бригады Балтийского флота. За мужество заслужил звание капитана второго ранга и орден Святой Анны, а за порядочность и уважение к подчинённым - спасение от гибели. После Великой Октябрьской революции, Октябрьского переворота, как говорили сами большевики, офицеры Русской армии, тем более, из потомственных дворян, подлежали казни - их просто вывозили на баржах в море и затапливали судно. Подчинённые спасли офицера, превратили в матроса, в бушлате, с измазанными мазутом руками и лицом, с мешком семечек - в подарок родным, отправили в теплушке в Севастополь. На дне мешка лежали кортик, награды и диплом лётчика, он ещё мечтал его применять. В Крыму ждали жена и дочь, о судьбе родителей, увы, ничего неизвестно, возможно, они сумели эмигрировать раньше или разделили судьбу иных дворян в бытность революции и Гражданской вой­ны. Моряк и лётчик занялся земледелием, огород, чтобы прокормить семью и соседям помочь. В 1919-м Станислава Дорожинского мобилизовали в Белую армию, назначили начальником Севастопольского депо морских карт, но особое рвение в службе он, разочаровавшийся в политике, не проявлял, а потом по здоровью и вовсе ушёл в отпуск. В ноябре 1920-го семья успела эмигрировать во Францию, иначе бы точно погибли, после установления большевистской власти в Крыму, «красный террор». Во Франции друзья-лётчики помогли купить землю, окончил севастополец сельскохозяйственный колледж, получил диплом агронома, занялся тем, чем в детстве увлёк воспитатель. Местные жители знали, что на «ферме у русского» всегда помогут заболевшим животным, старым и измождённым дадут кровь и пищу, - убеждённый (опять же с детства) вегетарианец Станислав Фаддеевич никогда не обижал ни людей, ни братьев наших меньших, даже создав на ферме первый во Франции христианский вегетарианский центр.

Вернуться в советскую Россию первому военному лётчику державы было не суждено, хотя он очень переживал за трагедии Великой Отечественной, выпавшие на долю Севастополя и Ленинграда, и гордился, что развивается в стране морская авиация. Не стало первого русского военно-морского лётчика 16 апреля 1961-го (по иным данным, 1960-го). Помним героя державы!