Помиловать, казнить нельзя

Хрущёвская амнистия преду­сматривала освобождение осуждённых на 10 лет, также прекращались все дела по этим статьям. По другим срокам заключённые могли рассчитывать на сокращение наказания. Формально амнистия не распространялась на лиц, осуждённых за шпионаж, террор или преступления с отягчающими обстоятельствами. К весне 1956 года из лагерей и тюрем на свободу вышли более 60000 человек, а остались отбывать свой срок 7884 заключённых. В указе о помиловании отмечалось: «Президиум Верховного Совета СССР считает возможным применить амнис­тию в отношении тех советских граждан, которые в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. по малодушию или несознательности оказались вовлечёнными в сотрудничество с оккупантами». Особо следует отметить, что согласно указу от ответственности освобождались те советские граждане, кто сдался в плен или служил в полиции и находился за границей. Они могли спокойно возвращаться на Родину. Этих людей советские власти были готовы трудоустроить, предоставить жильё.

Руководители страны в то же время полагали, что необходимо как-то завершить раскол общест­ва, начатый Гражданской войной, построить страну, которую могла бы объединить идея победы в Великой Отечественной войне всех народов, населявших СССР. Это пытается объяснить историк Кирилл Александров: «Многие человеческие поступки и поведение в годы войны были следствием не прекращавшейся с 1917 года гражданской вой­ны, террора и репрессий, коллективизации, искусственного голода, ежовщины, создания в государственном масштабе системы принудительного труда, физического уничтожения большевиками самой крупной поместной православной церкви в мире».

Скажем и о том, что сразу пос­ле освобождения оккупированных территорий НКВД и военная контрразведка достаточно жёстко шерстили население на предмет сотрудничества с нацистами. Но таких людей были миллионы, поэтому, как это бывает, иногда наказывали невиновных, а награждали непричастных. Хорошо помню своего соседа по даче в 1970-х годах. Спокойный и рассудительный мужчина как-то рассказал мне, что отсидел 10 лет «за пособничество врагу». Вся его история заключалась в том, что он был направлен из партизанского отряда в Белоруссии как разведчик к немцам, служил в комендатуре. В целях конспирации о его миссии знал только командир отряда. Командира убили в бою, а когда территорию освободили наши, то партизан предсказуемо оказался в кабинете особиста и вместо медали «Партизану Отечественной войны» получил солидный срок. Глядя на этого человека, его выдержку, спокойствие и образ жизни, я не сомневался в правдивости его слов.

Но были случаи и иного порядка. Одним из таких вопию­щих стала история с карателем Григорием Васюрой. До войны этот человек работал школьным учителем, в армии дослужился до старшего лейтенанта и добровольно сдался в плен 28 июня 1941 года. В лагере пробыл недолго, пошёл служить к фашистам. От перечня злодеяний этого существа у нормального человека волосы встают дыбом. Каратель активно участвовал в создании «мёртвой зоны», направленной на уничтожение сотен белорусских деревень.

О зверской сущности своего командира рассказывали после войны даже его подчинённые. Именно Васюра лично руководил уничтожением белорусской деревни Хатынь, где заживо были сожжены и расстреляны 149 местных жителей, в том числе 75 детей. После войны Васюре удалось скрыть многие факты своей деятельности, и только в 1952 году он был осуждён на 25 лет лишения свободы, но уже в 1955 году амнистирован. Палач стал заместителем директора совхоза, даже вступил в КПСС. Лишь в 1986-м был арестован КГБ и приговорён к расстрелу.

Самой позорной частью амнистии, на мой взгляд, было освобождение украинских нацио­налистов, бандеровцев, оуновцев. Следует отметить, что этот контингент составлял большую часть лагерных сидельцев, разу­меется, больше всего их и вышло на волю. В немалой степени этому способствовал и руководитель страны Никита Хрущёв. Ещё при жизни Сталина в своих докладных записках вождю он настаивал на возвращении бывших бандеровцев домой, утверждал, что такой шаг, по его мнению, будет способствовать нормальной жизни страны.

Во всяком случае, плоды этой амнистии мы пожинаем до сих пор. Можно с уверенностью говорить, что помилование стало типичным проявлением хрущёвского волюнтаризма.

Рафаэль ГУСЕЙНОВ.

Источник: «Российская газета», №235 за 15 октября 2025 года.