Музеи и война

Воскресшая из пепла

- Мне кажется, только Мос­ковский, Питерский регионы могут сравниться с Крымом по количеству музеев, - говорит Юрий Тихонович, - и Великая Отечественная коснулась их в не меньшей степени. К примеру, жемчужина Севастополя - панорама, посвящённая его первой обороне в Крымскую войну, стала жертвой фашистской бомбардировки 25 (по иным данным 26-го) июня 1942-го. В полуразрушенном здании возник пожар.

Увы, эвакуировать полотно Франца Рубо, посвящённое бою на Малаховом кургане 6 июня 1855-го, оказалось невозможным - «в силу её ветхости, снятие привело бы к разрушению картины. Приняты меры к сохранению панорамы. Возле здания не располагались воинские части, не было ни одного военного объекта. Никакого повода для разрушения панорамы у немецкого командования абсолютно не было (и гитлеровцы, как подтверждали военнопленные, знали о том, действовали целенаправленно. - Ред.). Совершён акт неслыханного в истории человечества, дикого, разнузданного варварства». Но вокруг были неравнодушные. Сообщение о пожаре первым принял дежурный командного пункта курсов средних коман­диров береговой обороны Андрей Кислый, доложивший своему командиру Александру Ломану. 36 курсантов (первая из трёх групп) во главе с комиссаром курса Александром Карявиным отправилась на спасение. Александр Ломан вспоминал: «Здание, крайне сухое, пылало. Поэтому не было возможности снимать, соблюдая какой-либо план, не было и средств для спасения. Работали топорами и минимальным пожарным инвентарём курсов и найденным во входной здания панорамы. Вскоре подбежали бойцы довольно далеко расположенной зенитной батареи, подъехала пожарная команда». Воды не хватало, лишь с камбузов курсов приносили, ею поливали тех, кто шёл внутрь. Группы курсантов возглавляли начальник учебной части Александр Пучко, парторг курсов Иван Дёмкин, офицер Евгений Зактрегер, непрерывно в здании находился Александр Карявин. Спасённые части полотна доставляли в штольни бывшего четвёртого бастиона, батареи Николая Костомарова и пороховые погреба возле Историчес­кого бульвара. Вице-адмирал Илья Азаров писал: «Воды, чтобы сбить пламя, не было. Сбивали снятой с себя одеждой. <…> Семён Аннопольский бросился на горящий холст, за ним последовали курсанты Александр Кислых и Иван Пятопал, и ещё двое. Катаясь по холсту, они гасили телами разбегавшиеся языки пламени». И ещё спасавшие - фамилии в акте о спасении полотна, опубликованном в нашей газете, тогда «Красном Крыму», - командир отделения пожарной команды Резниченко, преподаватель курсов Булгаков, курсанты Хондожко, Полянский, Таран… Представитель политуправления флота Иванов писал: «Пожарная команда города спасала здание и мебель. Картина была вынесена из горящего здания под непрекращающимся арт­обстрелом и авиабомбёжкой восемнадцатью курсантами с преподавателем курсов Владимиром Булгаковым, под руководством начальника учебной части курсов Александра Пучко. При проверке оказалось: картина спасена примерно на 85%, многие куски с рваными краями, имеются порывы от предыдущих авиабомбёжек и артиллерийского огня. Кроме полотна «Панорамы», спасены: пять картин разных мастеров, вынутые из рам; двадцать две зарисовки к «Панораме», портрет Рубо, исполненный его учеником Алимовым».

- Профессионал Семён Аннопольский (художник Дома Военно-Морского флота. - Ред.) сразу понял, что спасать, прежде всего, надо живописное полотно. Чтобы не потерять всё, организовал разрезание несгоревшей части на фрагменты, - продолжает Юрий Туляков. - Фрагменты нумеровались. Всё спасённое вывезено на военном корабле на материк.

Вывезли на следующий день на последнем прорвавшемся с подкреплением лидере эсминцев «Ташкент» (командир Василий Ерошенко). Большинство спасателей панорамы погибло в последние дни второй обороны, Семён Аннопольский - в 1943-м, в боях за Краснодарский край, а за спасение исторического полотна он награждён медалью «За боевые заслуги»: «во время бомбёжки озверелым врагом Панорамы Крымской обороны, под разрывами бомб и снарядов принял самое активное участие в спасении от огня картины. Большую роль также сыграл в организации отправки на Кавказ спасённых от огня кусков картины».

- После освобождения города здание восстановлено, спасённые фрагменты возвращены в Севастополь, - продолжает историк. - Комиссия вынесла вердикт: «Живописный фон необходимо писать заново, опираясь на сохранённые фрагменты, фотографии и эскизы». Для создания копии сформирована группа художников-баталистов, которую возглавил Василий Яковлев (после - Павел Соколов-Скаля). Работа продолжалась несколько лет. Специалисты были единодушны: отлично, копия идентична оригиналу. Так севастопольская панорама возродилась из пепла.

Спасение в Бахчисарае

- Убедившись, что эвакуировать экспозиции музейного комплекса Ханского дворца невозможно, сотрудники, спрятав часть экспонатов в пещерах Чуфут-Кале, обратились и к горожанам, - рассказывает Юрий Туляков. - Согласно акту, роздано больше тысячи единиц хранения, но в войну многие хранители погибли, дома разграблены фашистами (и сам музей, что осталось, грабили, около 300 экспонатов вывезено в Германию, персидские ковры, кинжалы, кольца. - Ред.), в музей вернулась только треть. Но спасать надо: мастера по рисункам и фотографиям из каталогов делали копии утраченного; бахчисарайцы и жители окрестных сёл приносили чудом сохранившую­ся старинную утварь, национальные одежды; государство выделяло деньги на приобретение ценных предметов. Постепенно комплекс приблизился к довоенному состоянию. Но настоящее второе рождение Ханского дворца происходит сейчас: реставрационные работы завершат возрождение. Уникальный средневековый дворцовый комплекс города-сада остаётся визитной карточкой не только Бахчисарая, но и всего Крыма.

Симферопольская потеря

Реставрация и в здании Симферопольского художест­венного музея (в войну и до 1966-го - Областной Картинной галереи), её коллекция, увы, почти вся утрачена в войну - при попытке эвакуации в сентябре 1941-го сгорела в пакгаузе (складском помещении) Керченского морского порта после налёта фашистской авиации. Оккупировав Симферополь, гитлеровцы устрои­ли конюшню, потом склад в здании галереи (историческое на улице Карла Либкнехта (Долгоруковской), переименованной врагом в Дойченштрассе (Немецкая), до революции принадлежало офицерскому собранию 51-го пехотного Литовского полка). При отступлении в апреле 1944-го враги подожгли дом, к счастью, потушить удалось быстро, осенью началось восстановление. Как рассказывала нам Леония Холкина, её, музейного работника с профильным художественным образованием, в октябре 1944-го Наркомат просвещения направил на возрождение Симферопольской картинной галереи, «крупицы из довоенной коллекции сохранились». Леония Дмитриевна стала единственным сотрудником у вернувшегося из эвакуации директора галереи Яна Бирзгала. «Когда он уехал, директором объединённых галерей, симферопольской и севастопольской, стал Михаил Крошицкий. Севастопольская ведь и разместилась у нас, их город лежал полностью в руинах, а галерею его Михаил Петрович с женой Ниной Ивановной спасли, эвакуировали, потом вернулись. У них вся коллекция сохранилась, а нашу по крупицам собирали. Помню, ездила в Феодосию к хранителю местной галереи Николаю Барсамову, он мне передал те наши 52 картины, что на выставке у них сохранились. В том числе акварели Константина Богаевского. А ещё отдал плакат Николая Самокиша «Враг будет разбит. Победа будет за нами» - создан в первую неделю войны и самим художником передан на выставку в Феодосию. Но Николай Степанович решил, что храниться картина должна в городе, где жил художник. И этюды Николая Самокиша в фонде появились - выкупили мы с Михаилом Крошицким у вдовы художника. А какое было счастье, когда на каком-то чердаке обнаружили полотно Ильи Репина «Натурщица», всё в пыли, паутине, но целое! А на толкучке Михаилу Петровичу удалось купить изумительную работу Ивана Похитонова - старушка продавала рамку, а там чудо!». Но большую часть картин в Симферополь передали цент­ральные музеи страны - возрождён наш музей.

Такие вот истории, судьбы довоенной-послевоенной жизни некоторых крымских музеев. Помним!