Защита своей веры и своей культуры

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл: «Что было, то и теперь есть, и что будет, то уже было», - говорит царь Соломон в книге Екклесиаста (Еккл. 3, 15). История даёт нам немало примеров того, какой была глобальная культура в разные века, и как она влияла на мир. ХХ век продемонстрировал, что культура может стать частью деструктивной идеологии, её «служанкой» - причём любой мировоззренческой концепции, как тоталитарной, так и ультралиберальной.

Возможны ли варианты? История христианства показывает, что да, возможны. Посмотрим на Византию как на исторический феномен. Ведь это был глобальный для того времени «проект»: он «сшил» воедино Восточную Европу, Балканы, часть Кавказа и Ближнего Востока. «Ойкумена», или «Вселенная» - это именно «глобальный» мир.

Нам не стоит, конечно, сегодня идеализировать Восточную Римскую империю - её история полна драматизма, и далеко не всё из её опыта служит нам добрым примером. Но тем не менее можно констатировать, что общество, признававшее своим мировоззренческим и моральным ориентиром христианское учение, дало народам, входившим в эту империю, универсальные, то есть глобальные нормы веры, права и высочайший уровень культуры во всех видах искусств: в архитектуре, музыке, живописи, в языке и одежде, в обрядах и церемониале. Как это влияло на окружающий мир? Вспомним хотя бы послов святого князя Владимира и их, как сейчас сказали бы, «культурный шок» от пережитого в храме в Константинопольской Софии: доказательства были излишни, истина явлена предельно убедительно. Причём в том числе благодаря воздействию синтеза храмовых искусств.

Уход в культурную изоляцию - простая, но, как правило, проигрышная стратегия. Культура зачастую расцветает в диалоге и на стыках культур.

Стоит при этом посмотреть, например, на фрески храмов той эпохи на Руси, в Болгарии, в Грузии - несложно заметить «единство в многообразии»: появлялись местные школы иконописи, каждая по-своему старалась взращивать принятые «семена». Причина этого - полицентричность, по сей день сохраняющаяся в административном устрое­нии Православной церкви: в отличие от католичества, в православии нет одного земного центра. Этот центр, с точки зрения православной экклезиологии, один - Господь наш Иисус Христос.

Поэтому ответ на ваш воп­рос история уже дала: да, развитие альтернативной «планетарной» культуры на религиозных началах не только возможно - его однажды попытались осуществить. Причём это не проект тотальной унификации, насильственной попытки поместить всех в прокрустово ложе - как, например, происходило в британских колониях, - а модель единства в многообразии: общее религиозное ядро и универсальные нормы, переведённые на местные языки и формы, в полицентричной и творчески напряжённой среде.

Но в целом, на мой взгляд, следует с настороженностью относиться к попыткам добиться планетарного универсализма. Библия сохраняет для нас и память о Вавилонской башне - некоем протоглобалистском проекте, который стал олицетворением человеческой гордыни. Увы, но и сейчас миф о человеческом всемогуществе стоит за глобалистскими идеями.

Я думаю, в современном мире приоритетна всё-таки защита своей веры и своей культуры при сохранении уважения к иным культурам и развитии языка межкультурной и межрелигиозной коммуникации.

- Отношения с глобальным культурным миром - это ведь своего рода мировоззренческое противостояние. Мы влияем на мир, мир влияет на нас. И в этом противостоянии не всегда побеждает высокое начало, час­то верх берёт грубая сила. Как вы считаете, в своем нынешнем положении, в том числе в облас­ти культуры, Россия уже готова противостоять миру? Может быть, нам лучше уйти в своего рода культурную изоляцию для собирания внутреннего ресурса и его взращивания, для того чтобы на культурную миссию были творческие силы? Чтобы Россия собрала в себе ресурсы, сопоставимые с наследием Чайковского и Достоевского?

Патриарх Кирилл: Важно, с одной стороны, трезво оценивать свои текущие силы и возможности, в том числе и творческие. А с другой - уметь при этом смотреть и за горизонт. Может быть, именно этот, как сейчас говорят, «визионерский» - а раньше сказали бы «пророческий» - взгляд как раз и станет источником вдохновения и одним из базисов нового расцвета русской культуры.

В видимом поле - да, дейст­вительно, часто побеждает сила плоти и примитивные, «земные» инстинкты. Но жизнь-то идёт, и горизонт с каждым днём сдвигается всё дальше и дальше, открывая то, что раньше было сокрыто. Гениальность прозрения русского духа - в несводимости человека к житейской ушлости, мещанству, или, если совсем просто, к «плотскости». Христос в Евангелии говорит: «Сыны века сего догадливее сынов света в своём роде» (Лк. 16, 8). Но свет-то не от них - не от «сынов века сего» - исходит; они лишь «потребители» чужого света. Померкнет этот свет - и вся житейская ушлость окажется ни к чему не пригодна - вспомним «Последний день Помпеи» Карла Брюллова. Миссия Церкви и состоит в сохранении в человеке Божественного света. Это своего рода камертон человечности для всего человечества. Если человек не устремлён ввысь, то он уже не устойчив.

Не будучи приверженным Небу, он неизбежно становится приземлённым. Естественно, тому, кто уже «приземлился», очень не нравится, когда его тревожат. Подростку, выросшему на примитивной музыке, трудно высидеть на концерте музыки классичес­кой. И как хотелось бы, чтобы однажды он смог ощутить всю глубину и красоту того, что раньше просто не был способен понять - в силу несформированного вкуса. Наша цивилизационная задача мне видится именно такой: вернуть тем, кто потерял, или тем, кто не имеет, интерес к высокому предназначению человека, которое осуществляется, только когда человек зрит ввысь.

Уход же в культурную изоляцию - простая, но, как правило, проигрышная стратегия. Культура зачастую расцветает в диалоге и на стыках культур. Причём далеко не всегда эти стыки приятные: временами они бывают очень и очень болезненными. «Золотой век» России, давший нам Пушкина, Достоевского, Чайковского и многих других творцов, - прекрасный пример открытости с сохранением собственной суверенности.

- Церковь и культура. Сегодня мы видим, что Церковь взаимодействует с культурой по разным направлениям, а православная вера является источником творческого переживания для многих авторов. В то же время мы наблюдаем и противостояние, как в практических вопросах (например, о месте хранения объектов культурного наследия, икон), так и в смысловых: многие художники активно и сознательно представляют себя антиклерикалами. Насколько это противостояние неизбежно? Или это наследие ещё советского атеизма?

Патриарх Кирилл: Православная вера призывает людей к любви, незлобию, миру. В то же время христиане с первых лет своего существования сталкиваются с противостоянием. При этом нужно различать противостояние и сложный диалог. Христиане и между собой ведут его не всегда просто. Ещё апостол Павел говорил, что «надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные» (1 Кор. 11, 19). В спорах, в диспутах, порой напряжённых, выявляется истина - это показал весь путь христианской догматики, формировавшейся на протяжении веков.

Антиклерикальность некоторых художников, как мне кажется, сегодня часто связана с ложным, надуманным представлением о Церкви. Кто-то действительно никак не вый­дет из шаблонов советской атеистической пропаганды, а кто-то имел опыт неудачного посещения конкретного храма и теперь испытывает недовольство к Церкви в целом и ко всему, что с ней связано.

И Церковь, и представители музейного сообщества, пусть и не быстрыми, но уверенными шагами продвигаются навстречу друг к другу.

И всё же нельзя не сказать и о более глубинных, исторически обусловленных корнях этого напряжения. Речь идёт об автономии искусства Нового времени, его секуляризации, существенном расширении «амплитуды смыслов», и - как следствие - неизбежном формировании ложных ценностей. Не всё в истории последних веков культуры достойно восхищения и подражания. Церковь никогда не согласится с попыткой уравнять красивое и откровенно уродливое, созидательное и разрушительное, вдохновляющее и дезориентирующее и опустошающее - только потому, что всё это кто-то отнёс к «произведениям искусства» как способу самовыражения. Не всякое самовыражение достойно публичности, особенно если оно направлено на оскорбление нравственных и религиозных чувств людей.

Елена ЯКОВЛЕВА.

(Продолжение следует).