• Культура
Антон Чехов: Я сделал из этой дачи красивое место
Антон Чехов: Я сделал из этой дачи красивое место
Мария Павловна Чехова.

И в этом красивом месте вот уже девяносто лет существует музей писателя, открытый благодаря сестре Антона Павловича, которая пережила его на пятьдесят три года. Чехов выбрал Ялту, считая, что «из всех русских тёплых мест самое лучшее пока - Южный берег - в Крыму уютней и ближе к России». Обжив выбранное место, он с гордостью писал Александру Куприну: «…До меня здесь были нелепые овраги, чертополох, пришёл я и сделал из этой дачи культурное красивое место».

Мария Павловна прожила на Белой даче 56 лет. Унаследовав дом по распоряжению брата, она не покидала его ни в годы гражданской, ни в годы Великой Отечественной, став его «охранной грамотой». Именно благодаря её беззаветному служению памяти выдающегося брата мы имеем уникальный мемориальный музей. По настоянию Марии Павловны в 1921 году Белая дача получила статус государственного музея. Для посетителей же она была открыта сразу после смерти Антона Павловича. Сестра всю обстановку в доме оставила без изменений, переработала и систематизировала ценнейший литературно-мемориальный архив. Михаил Павлович Чехов писал, что Россия «обогатилась полным поэзии и трогательной чеховской лирики культурным учреждением, которое известно теперь всему просвещенному миру и которое носит название «Дом-музей А. П. Чехова в Ялте».

В сорок шестом году на работу в музей пришла юная Алла Ханило, ныне старейший научный сотрудник, владеющий как никто всей полнотой информации о становлении музея, достоверными воспоминаниями о Марии Павловне.

- Тогда это был фактически единственный музей в Ялте, - рассказывает Алла Васильевна. - Ещё был музей краеведческий, но он тогда был такой скучный, что туда никто не ходил. Единственной светлой и радостной отдушиной был Чеховский дом. Особенно для тех, кто лечился в санаториях после госпиталей. К нам приезжали из Алупки, Симеиза, Алушты, Судака.

- Штат в те годы был наверняка невелик?

- Вместе с Марией Павловной нас было шесть человек. Чехова - директор, Елена Филипповна Янова - её помощница с 1934 года, она же - завхоз. Занималась не только многочисленными хозяйственными делами, но и ходила в банк, потому что у нас не было ни бухгалтера, ни кассира. Даже смотрителя штат не предусматривал. Второй непосредственной помощницей у Марии Павловны была Пелагея Павловна Диева. Она жила в чеховском доме с 1910 года, была сиделкой при матери Антона Павловича, Евгении Яковлевне. После её смерти осталась здесь. Когда в советское время дом стал музеем, её определили в технички. Но она нам помогала водить экскурсии, потому что экскурсоводов было всего три человека, а группы шли за группой, просто физических сил не хватало. И тогда Пелагея Павловна приходила нам на выручку. А мы после окончания рабочего дня помогали ей убирать.

- Неужели так много было посетителей?

- Работали без выходных и праздников. С девяти утра до четырёх часов дня. И иногда было так, что за весь день не было и минутки времени, чтобы перекусить. С утра чайку дома выпьешь с чем-нибудь, а уже к концу дня стоишь, прижимая руки к животу, чтобы не урчало от голода.
И ведь мы не только экскурсии водили, а всё делали сами. Помещения отапливались дровами, надо было их заготовить. Когда в музей на грузовике привозили упавшее где-то огромное дерево и сбрасывали возле флигеля, мы поперечной пилой его пилили, потом кололи. Иногда шли на хитрость. Узнав, что к нам должны из алуштинского дома отдыха Академии бронетанковых войск приехать военные, мы с кассиром, которая была моложе меня, начинали колоть дрова. Конечно, при виде этого мужчины бросались на помощь. Мы ещё и шутили, что доверяем только самым высоким чинам. Они за пару часов нашу недельную норму выполняли.
С зимы 1946 года я снег счищала с чеховской крыши. Шутила: «Когда выйду на пенсию, буду приходить чистить вам крышу!». Раза два или три мы даже сами чинили кровлю. Я, например, умела ставить латки. Георгий Степанович Перепелица, который у нас работал, как-то сказал: «Лезу на крышу, а сам даже не знаю, как её латать». И мы полезли с ним вдвоём, я ему показывала.

- Много работы было, наверное, и в знаменитом чеховском саду?

- Очень! Дорожки постоянно расчищали, чтобы они травой не зарастали. Дорогу около музея подметали, когда не было дворника. Потом переоденемся и чистенькими, аккуратненькими выходим к экскурсантам. Мне было тогда восемнадцать, я ещё две косы носила длинные. Меня экскурсанты, которые не впервые приезжали, так и называли, просили: «Нам дайте экскурсоводом девочку с косами». В свои восемнадцать я такой щупленькой была, что больше четырнадцати лет не давали.

- К вечеру от усталости с ног валились?

- Усталость остро не чувствовалась, потому что люди вокруг были очень доброжелательными, посетители - необыкновенно благодарными. Представьте, после такой тяжёлой войны у людей в форме слёзы на глаза наворачивались, когда мы рассказывали о жизни Антона Павловича, даже не о болезни его, не о смерти, а о том, как он любил театр, как относился к женщинам, как умел дружить. Когда тебя так слушают, силы быстро восстанавливаются.

- Какие правила установила для посетителей Мария Павловна?

- Да никаких особых правил не было. Экскурсанты ходили по комнатам без тапочек, ковров на полах не было, и паркет в кабинете Чехова к концу дня совсем не был виден из-за густого слоя пыли. Приходилось натирать его каждый день. Занятие не из лёгких. В 1947 году устроился на работу Николай Александрович Сысоев, который стал ещё одним помощником Марии Павловны: помогал составлять документы, печатал на машинке. А до этого я печатала, как могла, одним пальцем, освоив «Ленинград» - была такая громоздкая машинка. Я помогала Марии Павловне печатать ответы на письма, которых приходило огромное количество. Мария Павловна всегда сама отвечала на письма, диктуя текст.

- Но ведь Марии Павловне было уже так много лет......

- Знаете, возраста её совершенно не чувствовалось. Она счастливо избежала старческих изменений в характере, обладала феноменальной памятью. Конечно, мы старались освободить её от нудных занятий. Я одна за всех ходила в карточное бюро, где всегда стояли огромные очереди. Мне удавалось их одно время обходить: работал хороший человек начальником. После того, как увидел список, в котором указывалось, сколько кому лет, он из уважения к Марии Павловне принимал меня без очереди. А тем, кто стоял в это время в ожидании своей очереди, говорил: «Она берёт карточки на семь человек, двоим среди которых - двести лет!». Имелась в виду ещё и вдова Антона Павловича Ольга Леонардовна, которая тоже получала карточку, когда приезжала в Ялту.

- Что же полагалось на эти карточки?

- На так называемую «рабочую карточку» выдавалось 500 граммов хлеба в день. За Марию Павловну я получала продукты в лучшем магазине города напротив банка. Это здание сохранилось. Всё ялтинское начальство отоваривалось там. На паёк Марии Павловны я получала килограмм 200 граммов мяса на целый месяц, 400 граммов какого-то жира и немного сахара. Так что Мария Павловна так же скромно жила, как и мы все. Правда, ей очень помогал Михаил Сергеевич Валуйко, секретарь райкома, в который входили колхозы. Он нет-нет, да и привезёт немного свежих огурцов и помидоров. И я помню, как 7 ноября 1946 года Мария Павловна нас пригласила к себе на обед и угостила этими деликатесами, которые мы сами купить были не в состоянии.

- Кто-то помогал музею в те далёкие годы?

- Мария Павловна была очень скромным человеком, старалась не обременять никого просьбами. Но тогда даже мелочей - бумаги, ручек, карандашей - в Ялте было не достать. Самую большую заботу проявляла Московская библиотека имени Ленина, филиалом которой мы были. Оттуда часто приходили посылки с канцелярскими принадлежностями. А однажды нам даже туфельки прислали на низком каблучке, с трогательными перепоночками и по два-три метра ткани, чтобы мы платья сшили. Тогда ведь это всё тоже только по карточкам можно было приобрести. Ольга Леонардовна, которую Мария Павловна ждала с нетерпением, приезд которой всем нам был в радость, всегда баловала нас чем-нибудь вкусненьким.

- Одно время спасение музея приписывалось то немецкому майору, который жил в доме во время оккупации, то племяннице супруги Антона Павловича Ольги Леонардовны, жене его племянника Михаила Александровича Чехова актрисе Ольге Чеховой, которая жила в Германии......

- Да не так это всё! Спасителем была Мария Павловна. Когда немцы уже подходили к Крыму, городские власти предложили Марии Павловне уехать в эвакуацию. Она спросила, вывезут ли музейные ценности? Получив отрицательный ответ, решительно сказала: какая судьба будет у дома, такая и у неё. И осталась. Мне было тринадцать, когда началась война, я видела, как очень по-разному вели себя люди. Одни - честно, порядочно. А были и такие, которые, как только стали отступать наши части, начали грабить брошенные санатории, учреждения, дома. Мог пострадать и чеховский дом от мародеров. Кто-то мог на картину Левитана позариться, кто-то - на письменный стол Антона Павловича или какую-нибудь другую ценную вещь. Мария Павловна настоящий подвиг совершила, оставшись.

- А что за история с немецким офицером?

- Когда в город вошли первые немецкие части, стали искать жильё для высоких чинов. Пришла группа солдат и в чеховский дом. Вошли в кабинет, осмотрелись и заявили Пелагее Павловне Диевой по-русски: «За этим столом будет работать наш майор, а на той кровати будет спать». Тут спустилась из своей комнаты Мария Павловна, услышала, и прямо с порога отчётливо объявила: «Это музеум!». Она ничего не прятала, всё оставила на своих местах, только достала из ящика письменного стола открытку - портрет известного немецкого драматурга Гауптмана с воспроизведением внизу на белом фоне его подписи. Она поместила её среди фотографий, которые стоят у самого входа в кабинет, в самый центр.
И, указав на неё, сказала: «Видите, это немецкий писатель и драматург Гауптман!». Гауптман и Чехов были современниками, знакомы не были, но присутствующие немцы могли сделать вывод, что их писатель посещал этот дом.
А Мария Павловна, не давая им опомниться, быстро сказала: «Это музей, а вашему майору я могу предоставить другое помещение». И, поняв, что деваться всё равно некуда, предложила занять чеховскую гостиную. А кабинет и спальню Антона Павловича она заперла, так что туда не входили. «Оккупация» дома продлилась недолго - около трёх недель.

- Кому Мария Павловна завещала музей?

- В завещании, которое хранится в отделе рукописей Российской государственной библиотеки, рукой Марии Павловны написано: «Созданный мною после смерти моего брата писателя Антона Павловича Чехова в 1904 году из собственного владения и имущества Дом-музей А. П. Чехова в Ялте оставить в ведении и составе Государственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина как её филиал, как это было при моей жизни». Завещание выполнялось до 1979 года: музей находился в ведении Ленинки. Но потом его перевели под опеку Министерства культуры СССР, проигнорировав завещание и роль сначала Румянцевского музея, а потом Ленинки в истории чеховского музея. Румянцевский музей был первым хранителем чеховских вещей, рукописей и документов, а в советские годы библиотека занималась чеховским домом как своим филиалом. В том числе ремонтировала его после ялтинского землетрясения 1927 года, после освобождения Ялты. В начале 50-х годов прошлого столетия были выделены деньги на прокладку дренажа, противооползневые укрепления. В 70-е годы благодаря Ленинке был укреплён фундамент. Ничего этого не учли, забирая у неё ялтинский филиал. Сейчас мы на балансе Министерства культуры Крыма.

После распада Советского Союза музей достался Украине. Белая дача с флигелем получила статус памятника национального значения. Похоже, только совсем недавно государство осознало, что это такое, и буквально спасло от гибели уникальную чеховскую усадьбу в Ялте. Дай Бог, чтобы это отношение сохранилось и не пришлось бы больше собирать в прямом смысле с миру по нитке, чтобы залатать прохудившуюся крышу, укрепить фундамент мемориального дома.

* * *

Савва Мамонтов: «...аутская дача Чехова заняла в глазах русского человека почётное место наряду с Михайловским Пушкина, Спасским-Лутовиновом Тургенева, Ясной Поляной и другими незабвенными уголками, рассеянными по лицу нашей родины».

* * *

Когда на коллегии Министерства культуры СССР решалась судьба чеховского музея в Ялте, в Москве выставлялись сокровища Тутанхамона, учёный Марк Крейн доказывал чиновникам, что «чеховский музей намного ценнее того золота, которое нам привезли арабы... Мы не умеем ценить своего».

Людмила ОБУХОВСКАЯ.

   

Комментариев

0
Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите в систему, чтобы иметь возможность оставлять комментарии
Комментариев нет, оставьте первый
ОПРОС

18 Ноября

Удавалось ли вам решить свои проблемы, напрямую обращаясь к ответственным работникам?

  • Да, удавалось.

  • Чаще да, чем нет.

  • Чаще нет, чем да.

  • Не удавалось.

Предыдущий опрос

Как вы считаете, должна ли Государственная Дума и Совет Федерации официально отменить акты 1954 года о передаче Крыма в состав Украины?

77%

Да, должны.

15%

Нет. Достаточно результатов референдума.

8%

Хрущёв? Кто это?
ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ
ПОПУЛЯРНОЕ
НАЙДИТЕ НАС НА FACEBOOK